“Возможно, даже не из-за обещания, а просто так. Даже без мыслей затащить тебя в постель. Просто побыть с кем-то настолько веселым, но не успел. Теперь ты тоже не очень-то весела, правда?”
- Это я должна извиниться, правда, не помню, за что. Да хотя бы за то, что из-за меня ты в собственном доме ночевал где-то на диване. Твоя подружка, кстати, наверное, здорово на тебя разозлится, доктор. И на меня. Я там, в ванной, нашла смывку для макияжа и немного ею попользовалась. Хочешь, я оставлю ей записочку, что добрый доктор не трахал никого в её отсутствие? – она поерзала, натягивая одеяло до подбородка. Бен сел прямо на пол и положил руки на кровать. – Если бы я знала, что у тебя кто-то есть, я бы не стала позавчера приставать к тебе в больнице. Так неудобно теперь. Никому не должно быть так больно. Сам-то ты тоже хорош. Живешь с одной, а трахаешь всех подряд!
Бен рассматривал девушку – сейчас, с мокрыми волосами и без макияжа, она выглядела ужасно измождённой, теперь он видел в ней человека, который смог выдрать из своей души и «Дожди Джакку», и «Тысячелетнего Сокола». Сейчас Бен верил каждому тому слову, что она выписывала в книгах. Эта измученная не кокаином, но огромной нагрузкой девушка и правда могла выстрадать те шедевральные книги.
Рей молчала, а Бен продолжал смотреть, не осознавая, что любуется ею. Сейчас, когда она смыла эти дебильные черные тени, он, наконец, видел её как в первый раз. Это было почти то же самое, что снять с неё одежду. Нет, нет, то, что Рей умылась и была здесь, собой, было куда более интимно. Глаза оказались у неё огромными, светло-карими и очень красивыми. Только синяки от усталости их портили. Теперь он видел на ней все последствия тура – каждый синяк, каждый прошедший сквозь неё город, каждый перелёт.
Такая худенькая, хрупкая, юная. Такая задолбанная. И, все же, невозможно красивая в этой своей, пусть и очень измученной, естественности. Бену даже захотелось её обнять, прижать к себе и гладить утешающе по голове, чтобы она уснула побыстрее, но как-то это было не к месту. Когда с утра обнимаешь девушку в своей постели – это выглядело намеком, а не порывом. Рей, которая цинично сводила к сексу даже бесплатный Кир Рояль, точно бы так решила и не отказала ему хотя бы из собственного упрямяства. Но секса с горчинкой не хотелось. Утренняя злость рассеялась и брать девушку, которая от испуга и усталости сняла свою маску, не хотелось.
И тут внезапно до Бена дошло.
- Рей, да ты спятила? Нет у меня никого, я бы тоже не стал. Я что, по-твоему, такой моральный урод, что тяну в постель всех подряд, когда вдруг моя девушка куда-то уезжает? Просто ты уснула, и я подумал, что утром тебе нужно будет смыть свои… «глаза енота»… смоки-айз, вот спустился в круглосуточный магазин и прихватил. Потому твоя совесть чиста. Моя, вроде, тоже.
Девушка отреагировала вяло. Просто улыбнулась. А Бена резанула фраза «никому не должно быть так больно». Неужто, и правда, в мире был такой идиот, который, встречаясь с ней, додумался бы ей изменять? Он бы не стал. Ему бы её хватило с головой. На три жизни вперед. Бен внезапно понял, что не стал бы разменивать себя ещё на кого-то, если бы такая девушка была вся его. По-настоящему.
Но он был лишь её мимолетной прихотью, а она… кем была Рей для него, Бен не мог пока понять.
Рей поморщилась. Видимо, боль усилилась. Бен подошел к окну и опустил ролеты, погружая комнату в полумрак.
- У тебя же не в первый раз такое, да? – скорее констатировал, чем спросил мужчина.
- Такое - это какое? – не поняла Рей, пряча голову в подушку в поисках спасительной прохлады. Вчера у неё много чего было в первый раз. – если ты о том, в первый раз ли я нанюхалась кокаина, то нет, Бен. Такое происходит довольно часто. Нужно как-то сбрасывать напряжение после тура.
Рей почти говорила правду. Она бы не смогла признать, что так расклеилась из-за него. И сейчас, в эту секунду, так разбита и жалка именно из-за него. Потому, что она здесь такая страшная, бледная, никчемная. Потому, что он снова заботился о ней, и ей так было приятно, что аж внутри все замирало. Вроде понимала, что все дело в вежливости, старалась это держать в голове, но было же так хорошо, что можно было и поверить.
- Я тебе не священник, потому спросил о другом. Тебе не первый раз так плохо, да? Так больно в голове, будто все взрывается? Раньше часто так бывало, верно? Без причины. Когда не было пьянок, гулянок, перелетов. Просто в один момент становилось так больно, что мир переставал существовать. Я прав?
Она смотрела на него… Он просто доктор, напомнила себе Рей. Он не заботится, он оценивает её диагноз. Она свалилась ему на голову, а он просто хороший врач. И хороший человек.
Единственный хороший человек. Её бы никто не привел к себе и не уложил бы спать в постель. Без секса, без компромата, просто так. А он вот привел к себе домой, хотя она не пойми что вчера творила.