Но им в шоу-бизнесе было виднее, как себя продавать. Может, в этом сезоне давали рейтинг за плохой диагноз? Однако, когда Бен спустя три дня вернулся в Нью-Йорк, скандал вокруг диагноза Рей набирал обороты, а в клинике мужчину ждало приглашение от адвокатов ее издательства на встречу. Перечитав трижды, Бен аж рассмеялся. Его клинику обвиняли в сливе информации прессе. Это выглядело настолько глупо, что он в первую секунду подумал ехать без своего адвоката. Прочитав весьма агрессивное приглашение ещё раз, мужчина все же набрал Хакса. И вот, в час, когда каждый приличный житель города баловал себя чашкой кофе, он сидел и смотрел на мерзкое лицо агента Рей, почти не вслушиваясь в речь этого типа. Нелепость обвинений была так чертовски очевидна! Похоже, этот мужик просто сводил с ним счеты за то, что он заступился за девушку, которую агенту так нравилось пинать.
Пока Армитаж с бесстрастным выражением лица выспрашивал основание претензии, Бен сгорал от эмоций. Ещё он задавался вопросом – что думала сама девушка по этому поводу? Какова её роль в этом фарсе? Поддерживала ли она агента, если да, почему не пришла посмотреть ему в глаза, загоняя нож под ребра и в спину. Бен не ощущал себя обиженным, не мальчик и не в первый раз кто-то хотел подать в суд на его клинику, но от Рей это как-то неприятно задело за живое. Он не желал той девчонке ничего плохого, так отчего вдруг разгорелся такой сыр-бор? И при чем тут клиника? Если агент так хотел свести счеты с ним лично, набрался бы смелости ударить прямо, а не прикрываться нелепостями. Бен с радостью ударил бы пару раз эту мерзкую рожу хотя бы за «ты такое, ничтожество, Рей, не можешь даже приехать вовремя». Просто так, в профилактических целях. Может быть, сломанный нос включил бы мозг агента, и он бы перестал унижать девушку. Но Хакс бы такого порыва не оценил, поэтому Бен пока сидел молча и тихо. Привычно считая в голове до трёхсот. И как-то не очень помогало.
В его клинике никто не мог слить информацию, покуда диагноз Рей знал только он и Кардо, который был не только ведущим неврологом, но и его лучшим другом, товарищем, соратником. Единственным из братства «рыцарей», с которым он общался каждый день. Кардо он верил как самому себе.
Атмосфера накалялась, встреча закончилась ничем, Бен, раздраженный и нервный, вернулся в больницу и… наткнулся на причину всего этого скандала. Она приехала, чтобы закрыть карточку и забрать результаты обследований, чтобы дважды не проходить МРТ, УЗИ и прочее в другом месте. Бен увидел её издалека, а когда подошел ближе, Рей даже не повернула головы. И он понял – не важно, знает она о том, что творит её агент или нет. Ведь сама девушка уже вынесла клинике приговор. Это страшно сердило. Да какого же чёрта???
Проходить мимо мужчина не стал, а поздоровался и предложил ей кофе привычным спокойным тоном, будто ничего не произошло. Рей на удивление бесстрастно кивнула и согласилась.
И вот она сидела на том диване, упираясь в который, отдавалась ему пару недель назад. Далекая и холодная. Бен смотрел на неё. Узкие черные джинсы, такого же цвета бесформенный свитер, лимонные, аж неоновые туфли на узкой шпильке. Все те же темные тени, искажающие взгляд. Все та же манящая красная помада.
Потрясающе хороша даже с нарочито небрежным пучком. Скорее даже наоборот – он придавал ей шарм какой-то танцовщицы из Belle Époque. Вся такая черно-белая, она, и правда, будто сошла с ретро-фотографии. Если не смотреть на туфли.
Но главное было не в этом. Даже через дымку злости Бен видел, что Рей сейчас находится в гармонии, состоянии покоя, и этого ее аж подсвечивает. Как солнце тем утром у него в квартире. Её взгляд был не затравленным, улыбка, хоть и холодная, но настоящая, не вымученная. Мужчина наблюдал, как уверенно она шла в его кабинет, ни разу не пошатнувшись. Он точно знал, что последнюю неделю у нее не болела голова.
Глядя на Рей, такую Рей, сейчас, Бен был доволен. Сегодняшняя девушка была результатом его усилий, тех действий, которые он совершил из-за своего тщеславия. Бену сложно было смириться, что есть болезнь, ему неподвластная, и он целый вечер, сидя в аэропорту, решал с Кардо, по какому маршруту тот собирается пустить лечение Рей.
Обычно Бен Соло не пересекал границы. Неврологи и нейрохирурги сообща не работали, но Кардо ведь был его лучшим другом и опорой. Когда оба зарабатывались до ночи, то за гольфом в его кабинете обсуждали те или иные диагнозы, прогнозировали. Потому его интерес к Рей Кеноби не удивил Кардо, а если и удивил, друг промолчал.