Бен и Рей переглянулись. Снова они остались одни. Жизнь будто нарочно сталкивала их лбом ко лбу и убирала с их пути лишних людей. Больше семи миллиардов лишних людей, если быть точнее, иначе как так вышло, что они снова стояли лицом к лицу, не договариваясь о встрече? Девушка криво усмехнулась и снова отпила коньяк. Ему нравилось, как дерзко она это делала. Ему всё в ней нравилось. Кроме той злости, что она вызывала и возбуждала в нем. Злости, которая прямо шептала на ухо, чтобы он взял её прямо здесь, сейчас, не затягивая. В сердце империи того Килиана. Взял среди этого бесконечного запаса элитного алкоголя. Но ведь это было нарушением правил гостеприимства. Нельзя приходить в дом и иметь хозяйку вечера в спальне собственника. Но кого интересовали правила, когда на него смотрели такие горящие глаза. Горящие тем же желанием. Сгорающие от той же страсти. О, да, он знал этот греховный взгляд.
Если она трахалась с этим мужиком, так похожим на него, почему сейчас не опускала глаза, а смотрела прямо в душу?
А важно ли это? Он ведь просто мог взять свое и уйти. Снова. Но хотел ли уходить?
- Где же твой Кир Рояль на Moët, они же с Хеннесси один холдинг? – резко поддел девушку Бен. Его очень выбила из себя эта близость, потому он едва себя контролировал. – Что, Пино Нуар и Шардоне – не твой виноград?
- Да, не мой. – как-то странно сказала Рей, будто не о винограде речь. – Я предпочитаю Пино Блан в кремане, ты же знаешь. Или не знаешь. Это не важно. Я могла бы быть хорошей и вежливой девочкой, пить их дурацкий Moët, но я не могу пить шампанское тех домов, у которых есть кровавые винтажи*****. Мне этого не понять. Прямо ощущаю вкус пороха.
- И крови? - он был немало ошарашен. Правила жизни Рей часто удивляли его. Не пить хорошее игристое из-за исторического принципа - это так в её стиле. А вот ему было все равно. Кровь была частью его жизни. И своя. И чужая. Он не видел в ней ничего страшного.
- И крови, Бен. Никакое вино не стоит человеческой жизни.
Девушка медленно закрутила пробку. Бен заметил, что едва Килиан ушел, она вся сразу как-то потухла, поникла, голос зазвучал тише. Будто он был её сценой, а теперь Рей с Беном стояла за кулисами собственной жизни. Он не знал, что её сердце пропускало удар за ударом из-за него. Рей видела, как зло на неё смотрит врач, её неприятно ранила его жесткая усмешка на губах, и она не могла понять, как успела вывести его из себя всего за каких-то несколько минут.
- Я рада тебя видеть, Бен. Правда. – вот, снова этот быстрый взгляд. Опять. Он поддевал её словами, а она взглядом будто говорила «ну что же ты застыл? Не хватает смелости?». У неё бы смелости хватило.
- Да? Что ж ты отшила меня в Нью-Йорке? – ещё злее спросил Бен, сам только осознавая, что то было лишь началом этого темного порыва, который сейчас достиг критичной точки.
Рей поставила свою бутылку на бочку.
- Тебя это задело? – удивилась она. Не двигалась. Не спешила уходить из подвала, хоть начинала замерзать все больше и больше, – Бен видел мурашки на её руках. Мурашки, которые могли быть предлогом. Он ведь мог согреть её, но по злости это же не правильно. – Что ж ты тогда так поздно позвонил? Пытался понять, достойна ли я такой чести?
Прозвучало обвинением, и это ещё больше завело Бена.
- Знаешь ли, я был немного занят. Разбирался со скандалом. – его темные глаза нехорошо блеснули и Рей вздрогнула. Она смотрела на него, как завороженная. Боже, что один вид этого мужчины с ней делал? Где та Рей, которая клялась себе больше не терять свободы? Смотрела на него и мечтала быть с ним. Мечтала и боялась. Слишком сильно была влюблена. Так сильно, что носила б ему тапки в зубах, а это не хорошо. Нет, очень-очень не хорошо. К тому же, она дала слово Ункару, но… боже, здесь не было Ункара. Только она, Бен, и её ночные мечты, обретающие очертания. У неё были такие херовые полтора месяца, сегодня она улыбнулась впервые за все эти дни, потому что агент издевался над ней, как ему нравилось. Мстил за возрастающую популярность рассказу и шумиху вокруг Кайло Рена. Она может сейчас поступить неправильно, всего разок ощутить себя живой и желанной, а потом уже придумает предлог не видеться. Ведь Бен мог дать ей это. Чувство, что она прекрасна. – Но я думал о тебе каждый день. Я скучал, Рей.
Эти слова разрушали остатки её совести, и она готова была провалиться в этот омут. Сейчас у неё не было сил отказаться от Бена.
Бен триумфально улыбнулся, видя реакцию девушки на свои слова. Ох ты ж, черт, таки она все ещё не забыла его, покуда взгляд изменился, стал таким…таким нежным, манящим. Он не понимал, когда эта девчонка настоящая – когда улыбалась Килиану или когда его слова западали ей в душу.
- Не в скандале вообще было дело. Ты сказала позвонить, когда я буду готов восхищаться, Рей.