Ункар, не ожидавший такого эффекта, бесстрастно смотрел на девушку, которая безрезультатно пыталась подняться. Присел и грубо коснулся пальцами её подбородка, заставляя утратившую весь пыл Рей смотреть на него. Внимательно и пристально. Испуганными, вечно накрашенными, как у дворовой девки, глазами. Никакие деньги не могли убить в ней дешевую шлюху, или кем там она была, работая в том зачуханном баре без перерыва. Он никогда не верил, что Рей не трахалась где-то на черном входе с клиентами. Официантки и шлюхи были синонимами для Ункара. Удовлетворяли любого за лишние деньги.
- Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, ты действительно лишишься своего Кайло Рена, – тихо и четко, почти по слогам, прошептал он, и до Рей стало медленно доходить, что он солгал ей изначально. Книгу пока никто не отменил, видимо, его беседа и вранье были с целью вытащить её на невыгодную сделку, которую она нарушила в ходе ссоры. – Только пикни, и книги тебе не видать, поняла?
Ункар знал, куда бить. Знал, какое обещание вытаскивать из неё. Она могла не испугаться даже суда или людской молвы, но за персонажа этого сражалась бы до конца. Чередование разных угроз позволяло держать Рей в узде всегда. Так будет и в этот раз. Конечно. Да и кому ей рассказывать? За неё никто не придет постоять. У неё же кроме него никого в этом мире не было больше, и они оба знали, что никому нет дела, толкнул он её или нет.
- Кстати, если думаешь позвонить и поплакать доктору Соло, то вряд ли он тебе обрадуется, маленькая дрянь. Я позавчера скинул ему твое home video, думаю, он больше не захочет общаться с тобой, - мимолетно добавил Ункар Платт, вытирая абсолютно чистые руки о брюки. Будто он запачкался, касаясь её. - Ты знаешь, этот славный мальчик разборчив, его бывшая - медицинский директор фармацевтической компании. А до этого у него была ведущий аудиодор Ernst & Young. Ты туда бы все равно не вписалась, дурочка, так что я оказал тебе услугу. Это тебе не золотой молодежью притворяться, это уже порода, которой ты всегда была лишена.
Рей, смотрящая в пол, вскинула голову и почти с мольбой уставилась на него. Будто надеясь, что это шутка, но в этот раз Ункар не лгал, и Рей показалось, что она ударилась ещё раз. И ещё. Будто мало ей унижения, так ещё и Бен теперь… хотя какая разница, что там Бен. Она и сама знала, с кем он встречался, если засвечивал отношения. Ей до красивого, серьезного вице-президента чего-то там было слишком далеко. Она просто была уличной девкой, и Бен именно такой ее считал, трахая во Франции.
Девушка перестала пытаться встать, и так и сидела на полу. Ункар давно ушел, хлопнув дверью её же квартиры, а она сидела и смотрела на свои слишком ярко накрашенные глаза в осколке зеркала. Большие, темные, красные от непролитых слез. Некрасивые глаза. Некрасивая ситуация. Некрасивая жизнь.
За что же ей столько досталось? За славу, которая не радовала? За талант? За то, что по юности торговала наркотой среди золотой молодежи, и тот чувак, нанюхавшись дозы, умер? Она искупала ту смерть, которая и без того висела на ней тяжким грехом. То было уже почти на сломе её двух жизней, и Ункар начал их сотрудничество с помощи. Замял то дело, но всегда мог напомнить, кто был виноват, кто дал парню дозу, кто был рядом.
- Так тебе и надо, Рей. Ты все это заслужила, - ровным голосом, которым часто пыталась себя в чем-то убедить, сказала девушка. Посмотрела сначала на треснувшее, наполовину разбитое зеркало. Потом на руки. Загнала осколки, но царапин особых не было – так, кое-где вспороло кожу.
Но голова болела. Господи, почему именно голова, которую стоило беречь? Кто знает, вдруг теперь дебилизм наступит раньше? Она бы уже не отказалась. Деменция казалась спасением. Забыть все, за что ненавидишь себя, было бы наградой.
Рей медленно поднялась и пошатнулась. Голова кружилась, а в глазах потемнело. Она зашла в ванную, подставила руки под воду и стала вытаскивать стекло, затем додумалась, как в трансе, ощупать голову. Приказывала себе делать механические вещи, чтобы не думать о том, что случилось. Наконец, нашла кровоточащую рану и попробовала остановить кровь, хотя знала, что быстро не получится.
Но какой у неё был выход? Обратиться в больницу, чтобы назавтра все газеты орали, что писательница Рей так обкурилась, что разбила голову? Или рассказать правду и сгореть от стыда за то, что на тебя подняли руку? Выхода, как ни странно, просто не было. Ей и правда звонить было некому, чтобы просто пожаловаться, а было бы, так не стала.
Девушка присела на широкий бортик ванной, прикладывая полотенце для рук к разбитой голове. Задумалась. Били её не первый раз в жизни, конечно же, нет. Когда ты растешь в приюте тихоней с книжкой в руках, всегда будут более сильные, более смелые, более… другие. Потому, когда она была ребенком, у неё часто отбирали конфеты и её любимые книги. Она почти все детство проходила с синяками.