- Рей, у тебя не насморк, что нужно перележать. Голову придется зашивать, – он говорил тверже, и девушка подняла на него заплаканные глаза. Она боялась. Боялась ехать с ним, боялась боли, боялась, что её увидят. Но он не мог сделать вид, что ничего не происходило. Её голова и без того не была здоровой, потому кроме швов придется делать дополнительные МРТ, но об этом мужчина решил пока умолчать. Начать стоило с малого, а потом он и последствия оценит по черно-белым снимкам, и накажет того ублюдка, который это с ней сделал. - И я сделаю это максимально бережно, ты же знаешь, ведь ты мне не безразлична. Я не обижу тебя, и будет не больно. Честное слово.
Девушка неожиданно слабо улыбнулась. Немного иронично. В его симпатию она, конечно, не верила, ведь он же молодец, зарекомендовал себя так, что ей не хотелось ему верить, но это было не важно. Главное, что она растерянно покрутила головой и всунула босые ступни в теплые кроссовки. Не лучшая идея, но, правда, не искать же ему за неё носки. В джинсах по щиколотку и этих кроссовках она выглядела как-то по-особому трогательно. Как цыпленок, который едва держался на тоненьких ножках.
Он помог Рей надеть куртку, заставил набросить капюшон, покуда на улице снова мело, и они вышли. Молчаливые. Бен не спешил выводить Рей на беседу, понимая, что ей в молчании легче, а Рей и смотреть на него не могла. Мало того, что он, скорее всего, видел видео, так ещё и нашел ее в таком состоянии. Было так тошно.
В машине девушка задремала.
***
Бена всегда злил стыд, который он видел в глазах женщины, которую ударили. Он не раз видел его, после чего глаза пострадавшей всегда опускались. Как можно ощущать вину? Стыдиться всегда должен был тот, кто причинял вред, но в этом извращенном мире стыд падал на хрупкие плечи. Часто покрытые синяками.
Видеть стыд в глазах Рей было невыносимо. Когда она сидела на стуле в одноместной палате, он задержался взглядом на синяках, которые уже проступили на запястье, и с этой секунды она замкнулась, поймав его взгляд. Не то чтобы по дороге в клинику девушка была болтлива, скорее, она убаюкалась от тепла и чувства безопасности, но сейчас снова выглядела затравленной. Ложь была её щитом, и щит сломался. Прятаться было не за что.
Но Бен ничего не сказал. Пообещал, что не коснется волос, пока делал местную анестезию. Попутно заметил, что девочка, как и многие, боится, уколов. Осторожно пошутил на эту тему и попросил пересесть её на кровать, чтобы ему было немного удобней. Рей покорно выполнила просьбу. Она уже была на той грани усталости и боли, что ей было все равно.
Бен не ощущал волнения, он зашивал девушке голову, и сам видел себя не врачом, а реставратором. Молоденькое лицо Рей было прекрасно как у Пьеты Микеланджело. Та же скорбь, чистота и страдания. Сейчас мужчина вспоминал, как какой-то вандал в 70-х, возомнивши себя Христом, вдруг повредил прочный мрамор, разрушив красоту. Потому он не накладывал швы, скорее реставрировал, складывал кирпичик к кирпичику, восстанавливал нечто прекрасное и совершенное.
- Спасибо, Бен, - тихо прошептала Рей, когда мужчина закончил, и, наконец, одинокая слеза сползла с её щеки. Девушка зло её смахнула. – Мне никогда никто не лечил ни разбитые коленки, ни ободранные локти. Обычно я всегда сама справлялась.
Она отвернулась, и её плечи задрожали. Бен растерялся. Она не плакала от боли, но проявленная забота сломала плотину. Рей плакала от благодарности за заботу, которой была лишена, за то, что сейчас ей было хоть и не спокойно, но чуть лучше. За этим уверенным мужчиной, который все делал размеренно, она словно укрылась от невзгод.
- Я бы оставил тебя на ночь здесь, хорошо? – зная, что Рей согласится, спросил Бен. Девушка кивнула, не желая поворачиваться. Бен вздохнул и снова погладил её по плечу. – Я попрошу медсестру принести тебе все, что нужно. Отдыхай, Рей. Конечно, в этом нет необходимости, однако так было бы спокойней. Я буду в клинике, потому не беспокойся, если что-то нужно, я приду, только дай знать. И помнишь, что ты мне сказала? То, что сломано – прочнее. Теперь ты прочнее любого камня в мире, Рей. Тебя никто больше не сломает. Обещаю. Я позабочусь об этом. Я позабочусь о тебе, хорошо?
Она неожиданно резко развернулась. И вдруг несмело, недоверчиво кивнула. Серьезно так, не сводя взгляда и не улыбаясь. Поняла, что Бен давал обещание, которое вдруг напугало, ведь его забота подразумевала не только зашитую голову, но и решение проблемы с тем, кто все это сделал. А воевать с Ункаром было опасно. Она не хотела, чтобы он навредил Бену ещё раз. Она того не стоила.
Но в темных глазах Бена плескалась такая злость, что ему, кажется, было плевать.
- Доктор Соло, там после аварии привезли девушку… - вошедшая дежурная медсестра быстро что-то стала докладывать. Рей, сидящая на кровати, не особо соображала, кроме того, что все сводилось к срочной операции. Бен кивнул, подумав, что у него были иные планы на вечер. Из крови он сегодня планировал видеть лишь «Кровавую Мэри», но жизнь любила подшутить.