- Бен? – её голос звучал как-то удивленно и надломленно. Мужчина вскинул голову. Так они оба и застыли. Рей, рассматривающая воодушевленного нежданного гостя, которого больше и не думала увидеть, и Бен, уставившийся на девушку. Улыбка медленно сползла с его лица.
Рей была заплаканная. Огромные глаза с плохо смытой косметикой были красными от слез, а губы искусаны. Она как-то странно натягивала рукава черного свитера и беспомощно смотрела на него. Босая. Испуганная. Сломленная.
- Уходи, пожалуйста, - тихо попросила девушка, - Я неважно себя чувствую. Давай в другой день, ладно? Бен, прошу, уходи.
Она нервно дернула рукой, когда Бен покачал головой. В любой другой вечер он бы и правда ушел, невзирая на планы, которые казались неважными, но не сейчас. Девушка сделала шаг назад, когда он слишком резко переместил центр тяжести с ноги на ногу, и на секунду зажмурилась. Потом попыталась заправить волосы, и тут Бен увидел, что на пальцах у неё кровь.
- Что случилось? – своим «врачебным» тоном, который всегда всех успокаивал, спросил Бен.
- Я упала, - опуская голову и продолжая кусать губу, сказала девушка. Бен прищурился. За спиной у неё было полно битого стекла. Он мог поверить, хотел. В конце концов, сам же всегда удивлялся как она до сих пор, выбираясь из ванной, себе ни разу голову не разбила с её-то координацией! Но стоило ему сделать шаг к ней, чтобы посмотреть, сильно ли разбита голова, девушка вздрогнула и снова отступила. Неосознанно не хотела, чтобы её трогали.
И Бену больше ничего не нужно было. Ни смотреть на руки в поисках проступающих синяков. Ни искать ответ во взгляде, полном боли, ужаса и, блядь, стыда, потому что он был в глазах у каждой жертвы домашнего насилия. Да, у него был опыт работы с такими. Сколько он их видел в начале своего пути? Сколько зашил разбитых голов, вправил костей, вытер слез? Он знал, что можно говорить, что нельзя прикасаться без предупреждения, не стоит задавать вопросы, и нужно обязательно делать вид, что веришь в то, что губа разбивалась в результате удара о прикроватную тумбочку. Он никогда не думал, что уже после отъезда из Южной Америки этот опыт ему пригодится. Пригодится с Рей.
Как бы ему не хотелось обнять, прижать или спросить «кто?», Бен просто протянул девушке руку.
- Позволь посмотреть, что с тобой, - тихо, подстраиваясь под её слабый голос, попросил он, не двигаясь. Девушка дрожала и была напугана, как беспомощное, прекрасное, загнанное животное. У кого могла подняться рука на неё? У агента? У бывшего? У дилера той дряни, что она принимала? Как можно было желать причинить ей вред? Она же была такой маленькой, беззащитной, доверчивой. Рей же никому не вредила, а, значит, это сделали ради садиского удовольствия. - Я не обижу тебя, Рей. Не обижу. Смотри, я же врач.
Бен все ещё стоял с протянутой рукой. Нарочно не касался. Нарочно обезличивал себя под спасительным словом “врач”. Не мужчина. Не знакомый. Не друг. Никакой опасности. Просто врач, который поможет, ведь доверие к врачам и полицейским у всех было на уровне ДНК.
- Ну же, Рей, я буду осторожен.
Рей затравленно смотрела на этого высокого, сильного мужчину. Он мог помочь ей, конечно, мог. И уставшая, запутавшаяся, плохо соображающая от боли, она кивнула. Бен, все так же не делая резких движений, передал ей таблетки, которые, видимо, были причиной или предлогом для визита. Достал из внутреннего кармана антисептик, наполнив квартиру резким, больничным запахом, и аккуратно коснулся её головы, которая под карамельными волосами продолжала довольно сильно кровоточить. Его движения были такими успокаивающе-привычными.
Бен, не переставая бормотать какие-то успокаивающие глупости о том, какая она храбрая девчушка, убрал прядь волос и цокнул языком. Ничего критичного, к счастью, не было, видимо, Рей порезалась, ударившись головой о зеркало, но, увы, это и не царапина. Пару швов наложить все же придется. Не срезая прядь.
Если бы и с покалеченной душой Рей можно было бы так просто справиться – три шва и все хорошо… Он видел, как она, бедная, дрожит и старается больше не плакать. Запуганное дитя, стыдящееся показать свою боль и страх. Зачем она так с собой? Его сердце было не каменным, он бы ее пожалел. Особенно, зная, что никому в мире до неё нет дела. До неё настоящей, не инстаграмной.
- Рей, давай мы поедем ко мне в клинику. Я не вожу с собой иголки. – Аккуратно поглаживая её по голове, предложил Бен. На деле, достать иголки было не проблемой, но ему хотелось забрать её из этих стен. Психологически так будет проще. Бен гладил и видел, как Рей невольно тянется к его ладони, и внезапно ему стало противно. Вспомнил те слова её агента, что она за ласку и себя продаст.
Ублюдок. Бен не сомневался, что эта рана – его рук дело, но он не имел права поддаваться гневу, который медленно начинал закипать внутри. Не сейчас, нет, не сейчас.
- Я хочу побыть одна.