Перед ними стоял черный замок с изогнутым фасадом. Пробивающаяся из-за туч луна местами серебрила его, а местами создавала глубокие тени, высвечивая стрельчатую дверь и ряды небольших окошек, похожих на открытые орудийные порты парусного корабля. Темная крыша на углах переходила в круглые башенки, нависающие над фасадом. Фоном для этой освещаемой луной картины служили бегущие дождевые облака, рваные и черные. О том, что замок обитаем, свидетельствовал лишь свет, мерцающий в одном из окошек нижнего этажа.
Капитан шепотом отдавал распоряжения пехотинцам. Одним он приказал подкрасться к парадной двери, другим — к черному ходу. Часть солдат отряжалась нести караул у восточных подступов к замку, а часть — у западных. Сам же капитан, взяв с собой сержанта, на цыпочках подобрался к освещенному окошку.
Комната, которую они увидели, прильнув к стеклу, была невелика и очень убого обставлена. В свете, отбрасываемом оплывающей свечой, пожилой человек в платье лакея читал рваную газету. Он сидел, откинувшись на спинку жесткого кресла и положив ноги на ящик; на табурете подле него стояли бутылка белого вина и неполный стакан.
Звякнуло разбитое стекло, сержант просунул свою винтовку в окошко, и лакей с воплем вскочил на ноги.
— Молчи, коли жизнь тебе дорога! Замок окружен, и бежать бесполезно. Ступай открой нам дверь, а не то мы сами войдем, и тогда тебе не поздоровится.
— Ради Бога, не стреляйте! Я открою вам, сию же минуту открою!
Слуга опрометью бросился вон из комнаты, все еще сжимая в руке измятую газету. Через мгновение послышался скрип старых замков и скрежет засовов, дверь отворилась, и пруссаки ворвались в мощенный камнем коридор.
— Нам нужен граф Юстас де Шато-Нуар!
— Мой барин? Но его нет дома, сударь.
— Как нет дома? В такую позднюю пору? Да ты мне жизнью заплатишь за подобную ложь!
— Но его в самом деле дома нет! Истинная правда, су-дарь!
— Где же он?
— Не могу знать.
— Тогда скажи хотя бы, чем он занят.
— Этого я вам тоже не скажу. Напрасно взводите курок револьвера, сударь, ведь я вам не могу сообщить то, чего Сам не знаю, хоть убейте.
— И часто он отсутствует в столь поздний час?
— Частенько.
Когда же он изволит возвращаться?
Перед рассветом.
У капитана вырвалось немецкое ругательство. Все хлопоты оказались пустыми, хотя этого и можно было ожидать. Слуга скорее всего говорит правду. Надо тем не менее удостовериться в этом и обыскать дом.
Оставив посты у парадного и черного входов, капитан в сержантом пошли по замку, толкая перед собой смертельно перепуганного дворецкого; пламя свечи, которую тот держал в дрожащей руке, порождало странные мечущиеся тени на старинных гобеленах и пересеченных дубовыми балками потолках. Пруссаки обыскали весь замок — от гигантской вымощенной камнем кухни внизу до расположенного на втором этаже обеденного зала с его хорами для музыкантов и почерневшими от времени деревянными панелями, — но нигде не встретили ни единой живой души, кроме Мари — престарелой жены дворецкого, которую они подняли с постели на мансарде; другой прислуги граф, по-видимому, но держал, а следов присутствия в замке его самого пруссаки так и не обнаружили.
Не скоро, однако, капитан Баумгартен окончательно уверился, что графа нет. Обыскивать замок было занятием не из легких. Множество извилистых коридоров соединялись между собой узенькими лестничками, по которым мог с трудом протиснуться лишь один человек, толстые внутренние стены полностью изолировали одно помещение от другого, не пропуская ни звука, а толщина внешних стен, в которых были утоплены окошки, достигала почти двух метров. Напрасно капитан Баумгартен топал сапогами по каменным плитам, отворачивал портьеры, простукивал стены рукояткой сабли. Если в замке и были тайники, наити их капитану не посчастливилось.
— Я вот что решил, — наконец сказал он сержанту по-немецки. — Приставь к этому типу охрану и проследи чтобы он никому ничего не смог сообщить.
— Слушаюсь.
— Потом устрой засады у парадного и черного входов. исключено, что к рассвету наша птичка вернется в свое гнездышко.
— Как распорядиться. в отношении солдат?
— Пусть ужинают на кухне. Этот малый даст им вина ж мяса. В такую непогоду здесь нам будет куда уютнее, чем на Проселочной дороге.
— Сами-то вы где расположитесь?
— Я, пожалуй, поужинаю здесь, в обеденном зале. В намине приготовлены дрова, его можно затопить. В случае тревоги позовешь меня. Эй, дворецкий, что можешь принести мне на ужин?
— Увы, сударь, в прежние времена я бы ответил: «Чего только пожелаете», — но сейчас могу вам подать лишь бутылку молодого кларета и холодную курицу.
— Прекрасно. Приставь к дворецкому стражу, сержант, и пусть он постоянно чувствует на своей спине острие штыка, чтобы ему не вздумалось вдруг шутить с нами шутки.
