Екатерина подняла на него заплаканные глаза; внутри у нее все задрожало. Она не могла больше сдерживаться, она уже не помнила ничего, кроме одного — этот жестокий мальчишка убил ее любимую собаку.
Она налетела на него с кулаками. Она его била, кусала, хватала за волосы, кричала:
— Я ненавижу тебя! Ненавижу тебя! Ненавижу!
Александр не двигался с места и по-прежнему улыбался. Но девочка не замечала этого. Ярость ослепила ее.
В комнату вбежала служанка.
— Позовите кардинала и тетю. Герцогиня сошла с ума, — сказал ей Александр, а сам продолжал стоять на удивление спокойно, с улыбкой наблюдая, как сочится кровь из раны на руке, которую ему прокусила Екатерина.
— Острые зубы у этой дикарки, — тихо проговорил он.
И вдруг Екатерина сквозь слезы заметила высокую фигуру кардинала, а рядом с ним тетю Клариссу Строцци. Она отпустила Александра и с ужасом уставилась на них. Кардинал выглядел растерянным. Его бледное усталое лицо не выражало ничего, кроме недоумения. Однако тетя Кларисса нашлась сразу.
— Екатерина Мария Ромула де Медичи, — строго сказала она, — как могли вы после всех наших уроков допустить такое поведение?
Екатерина увидела, что Александр тоже ошеломлен, и выпалила:
— Он… он отравил мою собаку… моего доброго маленького Федо. Он отравил его… и мучил перед смертью. Он трус — меня боится тронуть, а собаку мою убил…
Голос ее сорвался, и она снова разрыдалась.
— А ну-ка возьмите себя в руки! — приказала Кларисса. — Не желаем больше слышать об этом. Отправляйтесь сейчас же в свою комнату и не выходите оттуда, пока вас не позовут.
Екатерина выбежала из комнаты. Вся в слезах она вернулась к себе. Гвидо бросился ей навстречу. Обняв его за шею, она горько заплакала. А пес лизал ей лицо, будто вместе с ней переживал потерю приятеля.
В апартаментах кардинала была комната, которая своим видом напоминала тюремную камеру. Кардинал ею не пользовался. Ему хватало и других комнат — шикарно обставленных, соответствующих его рангу. Это помещение предназначалось для особых случаев…
На массивных стульях с высокими спинками, как на тронах, сидели кардинал, Кларисса Строцци и Екатерина. Ноги девочки не доставали до пола, но лицо ее было по-взрослому серьезно и сосредоточенно. Она не смела даже шевельнуться, потому что знала — тетя не спустит с нее глаз, пока не кончится это страшное испытание. А на полу лежал Гвидо. Он лежал и ел то, что ему дали, а его хозяйка сидела здесь затем, чтобы наблюдать его предсмертную агонию. Таково было наказание. Екатерина любила своих собак и, защищая их, повела себя грубо и недостойно. Вот почему теперь ей предстояло молча смотреть на жуткие страдания своего лучшего друга.
Екатерина знала, о чем думала сейчас тетя Кларисса. Этот урок необходим девочке. Нужно уметь подавлять свои эмоции. Переживают только дети, а Екатерина уже взрослая и должна понять, что единственное, о чем ей следует беспокоиться, — это благополучие великой знатной семьи Медичи. Конечно, во всем виноват Александр. Но он — жалкий ублюдок неизвестно какого происхождения. Его можно не брать в расчет. А вот Екатерина должна получить урок.
Бедный Гвидо! Он уже начал корчиться на полу. Как ей хотелось крикнуть: «Остановите это! Убейте его сразу! Пусть он не испытывает этих ужасных мук. Накажите лучше меня. Он-то в чем провинился?»
Но надо молчать. Она сжала губы. Нельзя проявлять своих чувств. Ах, глупая маленькая Екатерина! Если бы ты не показала Александру, как любишь своих собак, ему бы и в голову не пришло отомстить тебе таким образом. А сдержись ты хотя бы тогда, увидев мертвого Федо, Гвидо сейчас был бы жив и сидел у твоих ног.
А они смотрели на нее: тетя, которая никогда не испытывала никаких чувств — ее заботило только дальнейшее процветание этого дома; и кардинал — его тоже не волновало ничего, кроме репутации его семьи.
Если она не выдержит и сейчас, будет назначено еще одно испытание, и тогда погибнет ее любимая лошадь. Нельзя плакать, нужно смотреть на этот ужас. И пусть сердце разрывается — этого никто не должен видеть.
Екатерина сидела, сцепив руки, бледная, с трясущимися губами. Но глаза ее, устремленные на тетю Клариссу, были сухими и безучастными. Кларисса Строцци могла быть довольна своей воспитанницей.
Екатерина, Александр и Ипполит, сопровождаемые многочисленной свитой, ехали в Рим.
Его Святейшество пожелал встретиться с самыми молодыми членами своей семьи; в последнее время он стал получать от Клариссы Строцци тревожные сообщения об их недостойном поведении.
Когда они прибыли в город, Екатерина заметила, что люди, вышедшие встречать их, чем-то опечалены. На лицах не было улыбок, все тихо переговаривались, и никто не радовался приезду знатных флорентийцев.
