Да, счастливые были те дни. Прогулки верхом, общие затеи, и Ипполит всегда рядом. Она не знала, догадывался ли он о ее мыслях. Может, для него она была просто милой маленькой кузиной. Ведь ей только пошел десятый год. А девятнадцатилетние юноши обычно не женятся на таких маленьких девочках.
Но пролетели три счастливых года, и на семью Медичи обрушилось несчастье. Вечный Город разорен, его дворцы и храмы разграблены, мужчин убивают, женщин насилуют. Святому отцу благодаря слаженным действиям его телохранителей удалось спрятаться в замке Сант-Анджело, который, однако, превратился в его тюрьму. Флоренция восстала против Медичи. Александр и Ипполит были изгнаны из города. И только маленькую Екатерину новые власти Флоренции оставили как заложницу. Девочку для ее же безопасности отправили в монастырь Санта-Лючия.
В монастыре все дни Екатерины проходили в постах и молитвах. Ее поселили в узкой мрачной келье, где единственным ярким пятном было висевшее на стене серебряное распятие. Она должна была наравне с другими монахинями вести аскетичную суровую жизнь, которая подавляла ее своей монотонностью и безысходностью. Но не это приносило ей тяжелые страдания. Не холодные каменные стены и не жесткая постель заставляли ее горько рыдать по ночам, зарывшись в грубые простыни. Она тосковала по ее любимому, несравненному Ипполиту.
Прошло шесть месяцев пребывания в монастыре. Екатерина возненавидела хмурых монахинь в их затхлых одеждах.
А там, за стенами монастыря, свирепствовала чума. Флорентийцы сотнями умирали прямо на улицах. Может быть, и Ипполит оказался в их числе?
А потом зловещее дыхание чумы проникло и в Санта-Лючию.
Екатерина Медичи была слишком ценной заложницей, чтобы подвергать ее риску заболевания. Новое правительство Флоренции могло лишь одним способом уберечь девочку. На окраине города стоял монастырь Санта-Аннунциати делле Мурате — единственное место во всей Флоренции, которое чума обошла стороной. Однажды ночью трое мужчин приехали за Екатериной в Санта-Лючию и, закутав ее в длинный плащ, повезли через весь зараженный город.
Насмотрелась она ужасов в ту ночь… Тела мужчин и женщин на мостовых — кто-то уже умер, кто-то доживал последние минуты; лекари в масках и халатах, вымазанных дегтем, каждый из которых самоотверженно помогал сразу нескольким больным; одетые в черное санитары — на носилках очередная жертва страшной болезни; катафалк и усталый священник, возглавляющий похоронную процессию. Она слышала пьяные голоса из таверн, видела мужчин и женщин, занимающихся любовью прямо на улицах и одержимых какой-то безумной нетерпеливостью. Люди будто желали ухватить последние радости этой жизни, поскольку завтра их ложем мог оказаться катафалк.
Маленькой Екатерине все это казалось нереальным, фантастическим видением. Она никак не могла привыкнуть к чересчур резкому повороту в своей судьбе.
Но вот они пересекли площадь и узкими улочками направились в безопасное место. Вскоре Екатерина увидела серые стены своей новой тюрьмы.
Открылась дверь, и навстречу девочке вышли монахини в черных одеждах — очень похожие на тех, с которыми она жила в монастыре Санта-Лючия. Екатерину повели к настоятельнице, которая должна была дать ей свое благословение. Холодные руки опустились на ее голову. А вокруг спокойно стояли монахини и наблюдали за церемонией.
Но когда сопровождающие Екатерину мужчины ушли и девочка осталась с настоятельницей и монахинями, она почувствовала в них какую-то перемену.
Одна монахиня, не смущаясь присутствием настоятельницы, подошла к Екатерине и поцеловала ее в обе щеки.
— Добро пожаловать, дорогая герцогиня, — сказала она.
Все заулыбались.
Мы знали, что вы приедете, и с нетерпением ждали вас.
Потом подошла настоятельница. Глаза ее ярко блестели, щеки покрывал нежный румянец, и Екатерина вдруг заметила, что опа совсем нс похожа на главу монастыря Санта-Лючия.
— Наша маленькая герцогиня, должно быть, устала и проголодалась. Давайте покормим ее, а потом она сможет пойти в свою келью отдохнуть. Утром, герцогиня, мы побеседуем с вамп.
Ее посадили на почетное место за длинным трапезным столом п, хотя была пятница, подали мясной суп. Затем она ела рыбу под соусом. В общем, это была отнюдь не монастырская еда. За столом шла непринужденная беседа, а в Санта-Лючии во время еды разговаривать не разрешалось, но Екатерина так устала, что не могла ни о чем как следует подумать. А когда трапеза закончилась и были прочитаны молитвы, две монахини отвели девочку в келью. Постель была мягкой, и Екатерина снова попыталась осознать свое новое положение. Она вспомнила, что за обедом давали мясо. Монахини относились к ней очень дружелюбно, даже с уважением, и она не постеснялась спросить, почему они едят мясо по пятницам.
— Здесь, в Санта-Аннунциати, мы можем есть мясо по пятницам. Это особое разрешение Его Святейшества, которое он дал много лет назад.
Увидев, из какой грубой ткани была сшита нижняя юбка девочки, монахини пришли в ужас. Они принесли ей другую — пз прекрасного льняного полотна.
— Эта больше подойдет к вашей нежной коже, герцогиня.
