Генрих ненавидел своего отца. Его ненависть становилась тем сильней, чем чаще он замечал — при каждой мысли о том, на кого бы ему хотелось быть похожим в этой жизни, перед его глазами тотчас вставал образ короля Франции. Как он говорит! И откуда он столько всего знает? Да еще успевает охотиться, писать, петь, заниматься любовью! Генрих не понимал этого. Он знал только, что король Франции — плут и обманщик, причинивший ему, Генриху, и его старшему брату Франциску — дофину — столько горя и страданий…
Они ехали в Испанию совсем ненадолго — так им говорили. Их отец попал в плен. За свое освобождение он должен был жениться на Элеоноре, сестре испанского короля, и выполнить еще какие-то обязательства. Малолетних принцев Франциск оставил в залог… Совсем ненадолго — так они думали. Однако, вернувшись на родину, король забыл свои обещания, забыл своих сыновей. Четыре года прожили братья на чужой, ненавистной им земле, в испанском плену.
Генрих сорвал травинку и со злостью перекусил ее. Глаза его наполнились слезами. Как невыносимо тяжело вспоминать то время… Правда, сначала все было не так уж плохо. Элеонора заботилась о них, ласкала, говорила, что теперь она их новая мама. Как добра была эта женщина! Она искренне хотела, чтобы мальчики тоже полюбили ее как родную.
Но потом король Испании понял, что бывший пленник обманул его. Братьев лишили общения с Элеонорой и приставили к ним настоящих головорезов, грубых и жестоких, которые смеялись и издевались над детьми за то, что их отец оказался мошенником.
Генрих болезненно переживал такое унижение, а Франциск и вовсе ослаб. Младший брат тогда страшно боялся, что смерть заберет единственного родного человека, и он останется в чужой стране совсем один.
А как радовались они с Франциском, когда узнали, что возвращаются домой! Спустя четыре года! Генриху было уже девять. Он думал, что теперь впереди его ждет только хорошее. Но дома их встретил совсем чужой человек — надменный, величественный, роскошно одетый, всеми обожаемый. Он с недоумением взглянул на своих сыновей и что-то сказал им. Генрих ничего не понял, Франциск уловил лишь несколько слов. А потом отец назвал их насупленными испанскими донами, и все присутствующие засмеялись.
Размышляя о своей жизни, Генрих и не заметил, как в саду появилась незнакомка. Увидев женщину в черно-белом платье, он испугался, вскочил на ноги и хотел убежать, но было уже слишком поздно. Женщина направилась прямо к нему и, подойдя совсем близко, просто сказала:
— Добрый день. Как хорошо, что я встретила вас здесь.
Генрих недоверчиво покосился на нее.
— Я хотела поговорить с вами. Мне нужен ваш совет.
Генрих с удивлением взглянул на незнакомку. Никогда еще не спрашивали у него совета. Никто не интересовался его мнением.
— Я слышала, вы увлекаетесь охотой и превосходно разбираетесь в лошадях.
Генрих оживился.
— Да, лошади — моя страсть. Но чем я могу помочь вам.
— Дело в том, что однажды я видела, как вы возвращались с охоты, и заметила, какая у вас прекрасная гнедая кобыла. Мне очень захотелось иметь такую же в своих конюшнях. Но чтобы сделать правильный выбор, нужны знания и наметанный глаз. А я слышала, в этой области вам нет равных.
Сердце Генриха часто забилось, на бледных щеках появился румянец. Он был польщен и одновременно испуган. Да, он любил лошадей и знал о них больше, чем кто-либо другой. Это была его единственная радость в жизни. Но сможет ли он помочь? И почему эта красивая женщина обратилась к нему с такой просьбой?
— Меня зовут Диана. Диана де Пуатье, — словно читая мысли юноши, сказала незнакомка. — Ну так как? Вы окажете услугу даме? — с улыбкой спросила она.
Генрих нерешительно взглянул на нее и пробормотал:
— Если получится. А почему я не видел вас раньше?
— Я из свиты королевы. Она прекрасная женщина, но иногда я чувствую себя такой одинокой… Вот уже два года, как умер мой муж. Но я храню память о нем.
Она похожа на мраморную статую, подумал Генрих, на прекрасную статую какой-нибудь святой.
— Мне кажется, что я не совсем под стать этому веселому двору, — добавила Диана.
— И я тоже! — горько воскликнул Генрих. И вдруг почувствовал, что уже не хочет бежать отсюда. Наоборот, он готов хоть целую вечность разговаривать с этой удивительной женщиной.
— Не может быть! — воскликнула Диана. — Ведь вы сын короля. А я просто одинокая вдова.
— Отец ненавидит меня, — резко возразил Генрих. Он не смел сказать, что сам ненавидит отца, но голос выдал его.
— Нет-нет! Не может быть, чтобы вас ненавидели, тем более ваш отец. У меня у самой есть две дочери. Я знаю — родители не могут ненавидеть своих детей.
— Мой отец может. Он любит моего младшего брата Карла. Он любит моих сестер Мадлену и Маргариту. Я думаю, он любит и дофина, хотя часто бывает с ним строг. Но меня… нет. Я — единственный, кто выводит его из себя.
— Нет, не говорите так!
