— В таком случае, — сказал я, — мне непонятно, о чем можно разговаривать. Нужно быть идиотом, чтобы предполагать, что я не буду спать всю ночь, придумывая сказки, чтобы ублажить тебя, Толстомордый. Я могу найти занятия поинтересней. — Тут я сказал чистую правду.
— Ты лжешь! — с негодованием воскликнул Толстомордый. — Пойми же наконец, что твоя карта бита. Нас интересует лишь одна маленькая деталь — кто ты на самом деле. Мы знаем наверняка, что ты не Рирден. Так не отнимай же у нас время!
Мне это не понравилось. Зачем ему знать, кто я на самом деле? Может, его интересует, станут ли меня искать, если я вдруг исчезну? Важная ли я птица, есть ли у меня влиятельные покровители? На кого я работаю? И почему? Да, на все эти вопросы Толстомордый и хотел получить ответы.
Особенно настораживала меня его уверенность в том, что я не Рирден.
— Я Джозеф Рирден, — тяжело вздохнув, произнес я. — Вы же проверяли, так к чему все эти выкрутасы, Толстомордый? Не хочешь выполнять взятые на себя обязательства?
— Не смей называть меня Толстомордым! — вспылил он. — Мне не нужны отпечатки пальцев, чтобы разоблачить тебя. Только что в коридоре ты прошел мимо двух старичков, мистера и миссис Рирден из Бракпана, и твои дорогие родители не признали в тебе своего сыночка, как, впрочем, и ты, сукин сын, не узнал родителей.
На это мне нечего было сказать, и я предпочел промолчать, но под ложечкой у меня засосало.
— Твоя карта бита, — ухмыльнулся Толстомордый. — Мы знаем о Макинтоше, и не отпирайся, что ты не знаешь его. Нам все известно об этом хитроумном спектакле, так что для разнообразия тебе лучше во всем сознаться.
Это уже был удар ниже пояса. Я почувствовал, что почва уходит у меня из-под ног, но постарался не выдать себя.
— Ради Бога! — воскликнул я. — Кто такой этот Макинтош?
— Забавно, — скривился Толстомордый. — Жаль, что меня ждут неотложные дела, иначе мы поговорили бы по-другому. Даю тебе два часа на размышления. Рекомендую хорошенько подумать.
Я чуть было не расхохотался ему в лицо: никакой встречи, ясное дело, у него назначено не было и неотложных дел тоже, он просто хотел запугать меня и сломать мою волю. Все-таки этот Толстомордый всего лишь жалкий любитель, насмотревшийся по телевизору детективов.
— Хорошо, — сказал я, — если ты хочешь, чтобы я выдумал сказку, я ее выдумаю. Двух часов будет вполне достаточно.
— Мне не нужны сказки, — рявкнул Толстомордый. — Мне нужна правда.
— Она тебе известна, черт подери! — огрызнулся я.
Толстомордый пожал плечами и сделал человеку за моей спиной знак отвести меня назад в мою комнату. Чета «Рирденов» исчезла — только теперь до меня дошло, что это мог быть розыгрыш.
Едва за мной захлопнулась дверь, я поспешно побрился и переоделся в твидовый спортивный пиджак. Затем я сжал в кулаке узелок с землей, смочил его в воде и занял позицию за дверью, держа в другой руке конец шнура.
Время тянулось медленно, казалось, прошло несколько часов, но я не оставлял позицию, поскольку Толстомордый мог появиться в любой момент. Окинув взглядом комнату, я нашел ее в полном порядке: дверь в ванную была слегка приоткрыта, шнур не заметен, мне оставалось только терпеливо ждать.
Наконец я услышал приглушенные голоса и крепче сжал пальцами шнур. Едва ключ вставили в замок, я потянул за него, и, как только дверь распахнулась, из туалета послышался шум воды. Он успокоил вошедшего Толстомордого. Не оборачиваясь, он сделал еще шаг, поскольку был уверен, что меня в комнате нет. Я ударил его по голове гораздо сильнее, чем почтальона. Толстомордый охнул и присел, однако удержался на ногах и обернулся. Не дожидаясь, пока он позовет на помощь охранника, я еще пару раз треснул его по черепу. Толстомордый начал валиться навзничь, и я подхватил его под мышки, чтобы он не наделал шума.
Но все обошлось, и я со вздохом облегчения уложил его на пол. Первым делом я забрал его пистолет — с девятью патронами в обойме, но с пустым патронником. Итак, я был прав: Толстомордый оказался жалким любителем. Без патрона в патроннике пистолет был всего лишь куском металла. Какой прок от оружия, если из него нельзя выстрелить в доли секунды?
Я вставил в основание рукоятки магазин, загнал патрон в казенную часть, поставил пистолет на предохранитель и сунул его в карман. Все это время я что-то громко говорил: тишина в комнате насторожила бы охранника в коридоре.
Расстегнув на Толстомордом пиджак, я снял с него кобуру, после чего связал его полосками разорванной простыни и заткнул ему рот кляпом. Он тяжело засопел, и я понял, что он еще жив. Убивать его я и не собирался, он мне нужен был живым.
В карманах его куртки я обнаружил бумажник, что оказалось весьма кстати: мне нужны были деньги. Кроме того, я нашел блокнот, горсть мелочи, две запасные обоймы, нож и авторучку — все это я тоже рассовал по своим карманам.
