Итак, я на два дня остался один в пригородном доме, не считая, конечно, хозяйки, старой ирландки. Она была весьма тактична по отношению ко мне: не докучала расспросами и не навязывалась с разговорами. Как-то раз она, правда, сказала:
— Я понимаю, каково вам приходится, Оуэн. Я сама прошла через нечто подобное в тысяча девятьсот восемнадцатом году. Это ужасно, когда все вокруг против тебя, а ты вынужден прятаться, как затравленный зверь. Но в моем доме вам ничто не угрожает.
— Значит, вы натерпелись в смутные времена, — сказал я.
— Да, — задумчиво произнесла она, — не скажу, что мне тогда было легко. В жизни вообще не бывает, чтобы всегда было хорошо. Непременно кто-то кого-то где-то преследует, кто-то скрывается. Особенно такие люди, как Алек Макинтош.
— Вы не одобряете его образ жизни? — улыбнулся я.
— Да кто я такая, чтобы одобрять или осуждать? — воскликнула Мэв. — Его работа крайне трудна и опасна, пожалуй, она более опасна для его подчиненных, чем для него самого.
Я подумал, что тут она не права: ведь Макинтош в данный момент лежал без сознания в больнице.
— А как насчет женщин, которыми он командует? — спросил я.
— Меня беспокоит Алисон! — кольнув меня проницательным взглядом, сказала Мэв. — Алек мечтал о сыне, а Бог послал ему дочь. И он сделал все, чтобы воспитать ее по своему образцу. Не каждая девушка вынесет такую ношу!
— Да, он тяжелый человек, — согласился я. — А разве мать Алисон не вмешивалась в воспитание дочери?
— Это была несчастная женщина! — воскликнула Мэв. — Она вышла не за того человека. Их брак не был удачным, вскоре она ушла от Алека Макинтоша и перебралась в Ирландию. Здесь и умерла, когда Алисон было всего десять лет.
— И тогда за воспитание дочери взялся сам Макинтош, — сказал я. — А что случилось со Смитом?
— Разве Алисон вам не рассказывала? — насторожилась Мэв.
— Нет, — признался я.
— Тогда и я не стану болтать, — решительно сказала Мэв. — Я уже и так наговорила липшего. Если Алисон сочтет нужным, она сама вам все расскажет. Мне кажется, что вы тоже не легкий человек, мистер Оуэн Стэннард. Не уверена, что вы именно тот, кто нужен Алисон.
И с этими словами тетушка Мэв удалилась, оставив меня наедине с не очень веселыми мыслями.
Поздно ночью позвонила Алисон.
— Я узнала, что «Артина» взяла курс на Гибралтар, — сказала она.
— Как там Макинтош? — спросил я.
— Все еще без сознания. Мне разрешили лишь взглянуть на него. Кроме того, мне удалось поговорить с секретарем премьер-министра, он сказал, что премьер-министр волнуется.
— Нужно позвонить секретарю и попросить его распустить слухи о смерти Макинтоша, — сказал я. — Или, по крайней мере, о том, что он доживает последние часы. Надо сделать так, чтобы эти слухи дошли до Уилера. Это спасет Макинтошу жизнь.
— Я сделаю это, — сказала Алисон. — Но за мной вроде бы не следят, я проверяла. Что еще?
— Есть что-нибудь об Уилере? — спросил я.
— Его общественное лицо безупречно. Но я постараюсь что-нибудь узнать, — пообещала Алисон.
Вернулась она спустя два дня — подкатила к дому тетушки Мэв в полдень на такси. Выглядела Алисон невыспавшейся и измученной.
— Это все проклятые ночные клубы, — пояснила Алисон. — Мне нужно было поговорить со многими людьми, а эти люди привыкли к ночной жизни. Однако я, похоже, напрасно мучилась, — махнула она рукой. — Никаких компрометирующих фактов, вообще ничего серьезного, за исключением одной детали. Я проверила, как обстоят у него дела со слугами.
— С кем у него обстоят дела? — переспросил я удивленно.
— Я проверила слуг Уилера, — устало улыбнулась Алисон. — Так вот, оказалось, что все они имеют британские паспорта, кроме шофера: тот по национальности ирландец. Тебе это интересно?
— Меня интересуют связи Уилера с Ирландией.
— Не торопись, — сказала Алисон. — Как я уже сказала, все его слуги — британские подданные, но натурализованные. И все они взяли себе новые имена. И как ты думаешь, откуда они все родом?
— Из Албании! — ухмыльнулся я.
— Правильно! Но и здесь есть исключение. Один из них не стал менять имя на английское, потому что это выглядело бы весьма странно. Это повар Уилера, китаец по имени Чанг Пиву.
— Да, было бы смешно, если бы китаец стал вдруг Мактавишем, к примеру. И откуда этот китаец родом?
— Из Гонконга.
Китаец из Гонконга. Это меня насторожило.
— Может быть, эти его слуги-албанцы просто его родственники? — спросил я. — Может, он помогает им встать на ноги в чужой стране?
Тяжело вздохнув, Алисон взглянула на потолок.
— Дело в том, что спрос на прислугу очень велик, и прислуга этим умело пользуется: требует телевизор к себе в комнату, отпуск по вечерам четыре раза в неделю, вообще капризничает, грозя уйти к другому хозяину. У Уилера работает тринадцать албанцев — садовники, лакеи, служанки, но он постоянно набирает новых.
— И все они ездят отдыхать в Албанию, — вставил я. — Прекрасная курьерская служба.
— Если бы дело ограничивалось только этим! — сказала Алисон. — За последние десять лет, как мне сообщили в министерстве социального обеспечения, через дом Уилера прошло пятьдесят слуг! Готова поспорить, что все они албанцы.
