— Ты пойми, — с внезапной мягкостью продолжил Первый, — мозг человека недаром подобен Вселенной. Та же модель, и функции управления сходны. А нижние отделы мозга — его управляющее устройство. Мы дадим тебе не перетруженный избыточной, подчас вздорной информацией орган нет. Это будет средство, управляющее развитием мозга. Ты сможешь видеть прошлое и настоящее, если захочешь. Не веришь?
Я молчал, не зная, как себя вести, хотя чувствовал, что мое сознание цепенеет, вязнет в какой-то тине. И снова затарахтели в моей больной голове неслышимые голоса. Тут только до меня дошло: от природы, точнее — по наследству, в моем мозгу дремал участок, предназначенный для прямого обмена информацией — не звуковыми колебаниями, а каким-то иным путем, с помощью волн иной, немеханической природы. Когда экипаж корабля переговаривался при мне в первый раз, забыв выключить наружную трансляцию, произошло, видимо, возбуждение этого дремлющего участка, включение его в работу.
— Похоже, возимся зря, — беззвучно сказал Третий, — в этой местности люди особенно тупы и упрямы себе во вред. Они обожают тиранов, а в школах учат детей презирать все, что было в прошлом. Вы видели их могилы? Позорнее ничего не бывает. Кроме того, они максималисты, что есть вернейший признак варварства.
— А мне парень нравится, — возразил Второй, — у него есть хребет. Он в наших руках, а не тушуется, держится молодцом.
— Ладно, — прекратил дискуссию Первый, — потратим еще пять минут на последнюю попытку. — И тут же обычным голосом рявкнул: — Володя! Хватит спать, проспишь царство небесное.
При этих словах желто-синий попугай встрепенулся и принял обычное положение — головой вверх.
— Ну, чего вам? — недовольным каркающим голосом сказал он.
— Володя — аудиотерминал биокомпьютера, — пояснил Первый. — У нашего комбинированного мозга исключительные возможности по предвидению. Ну-ка, Володя, загляни в двадцать первый век лет эдак на полсотни. И расскажи нашему гостю, только покороче, что там творится.
— А что там может быть, — хмуро проговорил попугай, — безобразий хватает. Ну, немного чище стало.
— Нет, ты не о быте в данной местности скажи, а о глобальных достижениях.
— Так бы и сказали. Достижений много. Войн между государствами нет. Правда, столкновения между белыми, желтыми и черными людьми еще остались. Оружие массового поражения ликвидировано или используется для общей пользы. Например, ядерные заряды переброшены на Луну. Десятки тысяч направленных взрывов превратили видимую часть Луны в гигантский катафот. Отражает солнечный свет так, что надобность в искусственном освещении отпала. Погодой научились управлять… Что еще? Вегетарианство одержало верх. Построены первые идеальные в экологическом смысле города.
— Слыхали? — воскликнул Второй радостно. — Это он, мой реципиент из Эмболи, впервые разработал проект такого города. Гений и есть гений. Гордись, Валентин, своим предком. Это надо же — опередить развитие на пять, даже на шесть веков. А ведь как его гноили при жизни! Мол, не довел ни одного проекта до ума. А как он мог что-то сделать при тогдашней примитивной технологии? Гений всегда под подозрением. Наш эмболиец тоже угодил под суд. Якобы занимался содомией. Потом ему досталось за страсть резать трупы людей.
Все это интриговало. Кругом благоухал райский сад, подсвеченный к тому же искусно спрятанными в бутафорских скалах источниками — во всей палитре радуги. Но сердце все крепче сжимала тоска. Чувствовалось, надвигается беда. Еще нестерпимей захотелось немедленно выбраться отсюда.
— Хватит, — Первый хлопнул по ручке кресла и впился в меня прищуренным взглядом — он явно читал мои мысли, — осталось пропутешествовать во времени на несколько веков назад. Тогда и поставим точку.
— Стоит ли? — возразил Третий. — Придется затратить на этот маневр много энергии. Пересадим ему мозг и так. Без согласия сойдет.
— А ты помнишь, что получилось с его предком? — Второй был явно возмущен. — Сколько пришлось корректировать?
— Решение принято, — деревянно сказал Первый. Он выпрямился в кресле, запахнул свой белый балахон и положил обе руки на подлокотники. — Ложись, Валентин! — крикнул он мне. — Могут быть странные ощущения.
Не успел я плюхнуться на мягкую влажную землю, как купол над садом дрогнул и поплыл. Мои руки и ноги стали тяжелыми, как чугунные слитки. Никакая сила не могла сдвинуть их с места. Грудь придавило, как прессом. Я не мог вздохнуть, сознание стало затемняться… И вдруг я будто выскочил сам из себя, взвился, легкий и свободный, под голубой купол. Отсюда я видел свое тело, неподвижно распростертое на земле рядом с айвовым деревцем. Сколько заняло времени это превращение — доли секунды или минуты, — судить трудно.
