…Первый сидел в кресле в той же позе. Но вместо белой рубахи теперь на его широких, образующих прямые углы плечах красовалась бархатная, с золотой пряжкой мантия цвета густого малинового сиропа. Второй и Третий стояли рядом на прежних местах, одетые в яркие средневековые обтягивающие камзольчики и короткие бархатные штанцы, тоже в обтяжку. Лица у всех троих — мрачнее не бывает.
— Мне временами кажется, — говорил Второй, — что наша работа и работа коллег с других «летающих тарелок» напрасна. А может быть, и вредна. Грубо вторгнувшись в биосферу Земли, мы нарушили своими опытами ход естественного развития, давая ему импульсы локального ускорения, которые неизбежно приводят к внешним и внутренним конфликтам. Мы…
Первый поднял палец, и Второй, потупясь, прервал себя на полуслове.
— А разве не разумно и не логично, — начал Первый, — что представители Высшего Разума ковали и куют себе подобных из того сырого биоматериала, которым переполнена Земля? Если бы не наша методичная работа, человечество осталось бы на том низком уровне развития, который мы наблюдаем на огромных пространствах. Ведь целые материки заселены дикарями, едва научившимися разжигать костры и делать приличные копья с костяными наконечниками. Вот вам все результаты эволюции.
Первый поймал рукой айву, сорвал и надкусил. Плод был хорош на вид, но тверд и, вероятно, терпок. Первый поморщился. Второй тут же воспользовался паузой:
— А зачем мы вмешиваемся? Какая разница, сейчас или несколькими тысячелетиями позже человечество познает истинное строение Солнечной системы? Зато посмотрите: всюду оголтелая борьба, войны, слезы, повешенные, распятые, сожженные. Кругом воровство, ложь и обман, нищета и угнетение, насилие и торжество лицемеров и предателей.
— Это клевета! — выкрикнул Первый, наливаясь пурпурным, под цвет мантии, соком. — Нельзя только критиковать, нужно видеть и сдвиги, и конечный прекрасный результат. И верить в Высший Абсолютный Разум, который направляет нашу работу. Разве мало построено прекрасных дворцов, разве нет других достижений?
— Он критикан, — хихикнул Третий, — боюсь, он не с нами. Он против преобразований, начертанных Абсолютом. Следовательно, Второй против нас всех, он по другую сторону баррикады.
По лицу Второго бежали розовые, зеленые, оранжевые блики — карусельная подсветка райского сада продолжала работать, — но эти цветные пятна не могли скрыть страшной бледности и мгновенно выступивших бисеринок пота.
— Вздор, — нервной рукой он расстегивал пуговицы тесного камзола, — вздор! Какие баррикады?! Я никому не враждебен. Сомневаться — разве это значит становиться врагом? Если Абсолют всевидящий и всезнающий, то почему не ведает о море людских страданий, а если он всемогущий, то почему заставляет платить такую страшную цену за прогресс? И почему страдают больше невинные и безгрешные, а не носители зла? Почему гибнут дети? Получается, что Абсолют ничто, ибо он — все…
Второй протянул руку к Первому. Третий спружинился, готовый взорваться прыжком. Первый отвернулся и громко сказал:
— У тебя больные глаза, коллега. Здоровый человек бодр, он не ведает сомнений никогда. Иди и отдохни как следует. Все пройдет.
Второй понурился и медленно двинулся к выходу. Но не успел он сделать и трех шагов под райскими кущами, как в руке Первого вспыхнул на мгновение ослепительный красный жалящий свет. Второй схватился за затылок и, с треском ломая ветки, бревном рухнул в соседний куст.
Первый преобразился. Он сбросил маску вальяжного истукана — действовал быстро и без колебаний. Включил экран, и внутренность грота засветилась десятками его сегментов. На центральном сегменте показались контуры средневекового городка с характерным силуэтом звонницы-кампаниллы.
— Чего ушами хлопаешь? — зло, угрожающе оскалился Первый. — Волоки его в операционную, не то очухается.
— Понял — пересадка мозга! — радостно взвизгнул Третий, кидаясь к распростертому у подножия скалы телу.
— Володя! — продолжал командовать Первый. — Определись на местности!
— Подлетаем к Эмболи. Вдали виднеется Флоренция, — металлическим голосом защелкал попугай, — пролетели Эмболи, находимся над деревней Винчи.
— Стой! Включай искатели, — Первый нервно заерзал в кресле, — некогда путешествовать. Ты понял, какой искать объект?
— С кодом, совместимым с кодом Второго, — обиженно заверещал попугай, — ты что, всех нас за дураков считаешь? Есть объект! Ничего парнишка: незаконнорожденный отпрыск местного нотариуса. Передаю его управляющим центрам программу соответствующего поведения. Сейчас он, как лунатик, бредет сюда. Зовут Леонардо, кажется.
Первый похвалил:
