— Ты сказал, что не нуждаешься в чужих знаниях. Это спорно. Знания, как правило, именно заимствуются. Или прививаются. В любом случае они приходят извне, от некоего всеобщего космического абсолютного разума, от Абсолюта. Наш корабль с экипажем, равно как и другие корабли-скрепы, промежуточные звенья в системе Космос — Земля. Люди, животные и растения — следующие звенья в этой иерархии. Мы стремимся сделать эти звенья активными. Никогда не задумывался, почему человечество сделало в своем развитии ряд мощных рывков? Хотя и не везде…
Я действительно в то время не очень понимал, откуда разительная неравномерность в развитии народов. В школе это объясняли разными географическими условиями. Мол, суровый климат заставлял европейцев шевелить мозгами. Но тогда возникал вопрос: почему Америка с таким же климатом въехала в девятнадцатый век на обшитом кожей челноке, с копьем, луком и стрелами?
— Вы хотите сказать, что цивилизацию создали вы? — забыв о своем положении, заинтересовался я.
— Не совсем так. Мы вносим в биообъекты различных классов элементы более высокой структурной организации. Там, где это удается, возникает прогресс, движение вперед, прорыв в будущее. Иногда наши реципиенты, опережая время, оказываются перегруженными знаниями.
Он вздохнул и поправил съехавший на сторону дешевый темный галстук.
— Мы отслеживаем связи с биосферой Земли с помощью этого гигантского биокомпьютера, электроника лишь координирует работу его частей. Природные биоэлементы воспринимают, обрабатывают и хранят нужную информацию. Например, генокоды.
— Стало быть, этот биокомпьютер «вычислил» меня? — догадался я. — Почему нужен участок именно моего мозга?
— Да очень просто. Нет хлопот с совместимостью. Следовательно, решается проблема вечной жизни. Клетки, из которых состоит человеческий организм, в принципе воспроизводят себя сколь угодно долго. Но в определенных участках мозга заложены алгоритмы старения. Мы, связники Абсолюта, периодически обновляем эти участки. Берем молодость и даем часть своего, как ты сам понимаешь, более совершенного интеллекта. Операция скорее выгодна тебе, чем мне.
Я промолчал. Второй изучающе окинул меня взглядом и направился к выходу.
— А ты — крепкий орешек, — бросил он через плечо, — но я постараюсь склонить тебя к добровольному согласию. Как-никак, мы родственники. Твой великий предок — часть меня. Понимаешь?
Он знаком предложил следовать за собой. Через тот же кольцевой коридор мы проникли в помещение с такими же белыми светоносными стенами. Но пол здесь был не пластиковый, а металлический, с очень высокой чистотой обработки. Осматриваясь, я старался привести в порядок мысли, теснившиеся в моей голове. Чего они домогаются? Кто они? Почему их больше интересует моя душа, чем тело?
Второй объяснил:
— Под полом находится приемник космической энергии — этого вечного, неиссякаемого источника. Энергия космоса преобразуется в поток электронов, генерирующих высокочастотное электромагнитное поле. Управляя им, мы путешествуем во времени и пространстве.
— А светящаяся оболочка? А зигзаги и повороты под прямым углом, будто у вашего корабля нет массы?
— Ты наблюдателен. Но ответ тебя разочарует. Масса есть масса. Дело в скорости. Представь, что ты мчишься на истребителе и хочешь сделать посадку около мелькнувшего внизу условного сигнала, который долго разыскивал? Ведь ты сначала неизбежно проскочишь вперед, потом развернешься и сделаешь заход на посадку. Возможно, и не один. Корабль тоже не сразу попадает в ваше время. Зрение у людей инерционно, картинка удерживается в памяти около десятой доли секунды. Поэтому с Земли наш корабль виден в разных точках небесного свода одновременно, а глаз дорисовывает необъяснимую обычными законами механики траекторию. Кстати, твой предок из Эмполи сильно удивил исследователей своими совершенно выходящими за рамки эпохи — лет на триста — волновыми теориями звука и света.
Что касается оболочки из светящегося газа вокруг корпуса корабля, то тут совсем просто. Мы концентрируем энергию на оболочке, и воздух теряет способность сопротивляться движению. Корабль летит как бы в пустоте, окруженный газовым пузырем.
Все происходившее очень занимало меня. С первых классов я увлекался естественными науками, на уроках донимал учителей вопросами. Кто создал мир? Землю? Уникальна она или стоит в ряду себе подобных, таких же частиц мироздания? Ведь если галактик много и все они сходны между собой, то и планетарных систем должны быть мириады…
И вот, когда передо мной открывался источник знаний высокого уровня, я почувствовал беспокойство и тоску. Захотелось немедленно вырваться из этих гладких светящихся стен.
— Хочу домой, — я сказал это с яростью зверя, загнанного охотниками в сеть-ловушку.
Единственное, что еще хотелось узнать здесь, так это о моем загадочном великом предке. Тут же в голове набатом громыхнуло:
