Я поинтересовался, каким образом, на ее взгляд, были сделаны снимки.
— Должно быть, с помощью очень сильного объектива, — ответила она. — Это видно и по ракурсу, и по освещению. Помню, к югу от домика, слева, было небольшое скопление скал, на которых росли сучковатые деревья. Судя по всему, снимали оттуда. Угол изображения подходит. Но тогда этот фотограф, должно быть, горный козел с очень мощным объективом в придачу.
— Есть ли в самом письме какая-либо зацепка, заставляющая вас заподозрить кого-то определенного?
— Нет! Я прочла его вдоль и поперек. Этот тип явно подвизается где-то около кинобизнеса и, мне кажется, старался показать, что знаком со мной, но называет меня «Лайза», а не «Ли». Возможно, что и специально, конечно. И что намеренно стремился придать письму этакий британский акцент, называя меня «голубушка».
— Какого размера были негативы?
— Маленькие. Вот такие. — Она очертила рамку со стороной миллиметров тридцать пять.
— Вы сверяли их со снимками каждый раз?
— Разумеется. Но очень часто отпечатки представляли собой увеличенные части негатива, иногда даже меньше половины.
— Значит, вы полностью расплатились больше года назад. И считали, что покончили с этим навсегда. Когда же к вам обратились снова?
— Два месяца назад. Вернее, даже меньше. В начале января. Один мой старый знакомый, пытаясь вернуть себе былое могущество, решил открыть дело в отеле «Пески» в Вегасе, и мы собрали компанию, чтобы устроить ему хорошую «отвальную». В газетах сообщили, что все мы там будем. Дэна была со мной. Мы снимали номер-люкс в «Пустыне». Кто-то оставил этот конверт для меня у портье в «Песках», видимо, решив, что я остановилась там. Мне его переслали, и он попал к Дэне. Я как раз просыпалась после дневного отдыха. Она вошла ко мне с таким жутким выражением лица и протянула конверт. Уже распечатанный. Там оказалась очередная порция снимков; обратный адрес отсутствовал. Портье даже не представлял, кто оставил конверт. Дэна хотела сразу же уволиться от меня. Странное она дитя. Пришлось мне ей все объяснить — так же, как я объяснила вам, Трэв. Она, конечно, без труда сообразила, что это та же самая история, на которую я угрохала все деньги. И по-прежнему желала уйти от меня, но я уговорила ее остаться. Наши с ней отношения изменились с тех пор. Я ее не виню и по-прежнему боюсь ее потерять. Вот этот конверт. Адрес, сами видите, как написан: просто вырезали мое имя из обложки популярного журнала. А эта записка была внутри.
Записка сильно отличалась от предыдущей. Отдельные слова и буквы были вырезаны из газет и наклеены на дешевую желтую бумагу. Она гласила: «Бесстыжая шлюха, купающаяся в роскоши, возмездие настигнет тебя, и на этот раз деньги не спасут твою никчемную жизнь, но лучше все же приготовь денежки, ты, порочная тварь. Я приду к тебе, ты узнаешь правду, и я тебя освобожу».
Она поежилась.
— Эта записка напугала меня до смерти, Трэв. Она какая-то жуткая, безумная. Ее писал другой человек. Не может быть, чтобы тот же самый.
— Так вы, значит, сразу обратились к Уолтеру?
— Нет. Чем больше я об этом думала, тем страшнее мне становилось. Мне и сейчас жутко. Как-то я оказалась на большой вечеринке у Спрингсов, выпила слегка, и со мной случилась истерика. Милый Уолт тоже там был, он вывел меня на свежий воздух. Я повисла у него на шее, расплакалась как дитя и поведала ему обо всех своих бедах. Он сказал, что, вероятно, вы сможете помочь. Думаю, вы признаете, что кое-что у меня действительно украли — мое право на личную жизнь… ну, или что-нибудь в этом роде. И кто-то хочет загубить мою карьеру, а может быть, и лишить жизни… Не знаю… Я вожу с собой деньги. В тысячедолларовых банкнотах, у меня их пятьдесят штук. Я и не надеюсь, что вы сможете вернуть то, что я уже заплатила им. Но если сможете, то половина — ваша. А если вы отцепите от меня этого психа, получите все деньги, которые у меня с собой.
— Снимки в этом конверте?
— Да, но… вам обязательно их смотреть?
— Да.
— Я этого боялась. Я не позволю вам их смотреть, пока не скажете, что попытаетесь мне помочь. Каждый раз, когда я думаю об этой записке, чувствую себя напуганным, беспомощным ребенком.
— Ли, очень мало тут зацепок. След остыл.
— Уолтер сказал, что вы проницательный, упорный и удачливый парень. Главное — удачливый. — Она как-то странно взглянула на меня. — А у меня такое ощущение, что удача отвернулась от меня.
— Сколько людей посвящены в это дело?
— Четверо. Вы, Дэна, я и Уолтер, причем вам известно больше, чем им. И больше ни одна живая душа не знает, клянусь!
— А не было бы логично с вашей стороны рассказать обо всем Карлу Абелю?
— Милый мой, когда такого рода связь порывают, то раз и навсегда, и говорить больше не о чем.
— А не мог он это все подстроить?
— Карл? Нет, это совершенно исключено. Он очень жизнерадостный тип — незамысловатые потребности, незамысловатые привычки. Он весь как на ладони, честное слово!
— Обычно я вначале сам несу все расходы, а потом до половины их вычитаю из общей суммы своего гонорара. Но на сей раз так поступать несколько рискованно.
