— Послушай! Ах, Господи, да понимаю я, что это важно! Я слышала как-то, что бывают такие яды… от влияния которых никогда не избавишься, хотя с виду с человеком все в порядке. Хоть бы кто-нибудь всадил мне в голову нож и вырезал воспоминания о тех четырех днях и ночах, Трэв. После таких вещей начинаешь по-иному к себе относиться. И знаешь, с тех пор меня преследует один и тот же ужасный сон. Как будто я свалилась в пустой белый плавательный бассейн, а стенки его так высоки, что невозможно выбраться. В бассейне включена подсветка и светло, как на сцене. А на дне бассейна, на кафельной плитке, шесть безобразных змей, и они все ползут ко мне. Я убегаю и пытаюсь спрятаться от них, а они стараются меня окружить. И все они такие одинаковые… Потом я кричу, зову на помощь и вдруг вижу, что стенки бассейна начинают приближаться ко мне, он становится все меньше и меньше. И я понимаю, что сейчас они меня настигнут. Бассейн все сужается, а змеи все ближе… Я с визгом просыпаюсь, дрожащая и вся в холодном поту. Обними меня, Трэв, покрепче. Прошу тебя.
Ее била дрожь. Интересно, подумал я, играет она сейчас или нет. Несколько минут спустя она успокоилась и, отстранившись от меня, откинула рукой волосы со лба и с застенчивой полуулыбкой спросила:
— А ты ведь меня не хочешь, правда? Я это почувствовала. Твои руки… Ты обнимал меня так нежно… прямо по-отечески и как-то отстраненно. Господи, да конечно же, я не вправе винить тебя за то, что ты не хочешь такую потаскуху!
— Не в этом дело.
— Да ну? Милый мой, ты совсем не такой, как все.
— Не в этом дело. Что ж, если хочешь начистоту, пожалуй, фотографии здесь тоже сыграли свою роль. Мужчине нужна иллюзия безраздельного обладания, хотя бы и временного. Так мне кажется. Но… как бы там ни было, с фотографиями или без них, скажем так — я не охотник за призами.
— Какого дьявола ты хочешь сказать?
— Каждый лихой американский мальчишка гоняет на велосипеде, выпустив руль из рук, получает какие-нибудь значки за свои достижения и ложится спать с мечтами о какой-либо знаменитости. И некоторые так и не взрослеют, вот и все. Мое время увлечения знаменитостями прошло. Из своего велосипеда я тоже вырос, Ли. А здесь — большая сцена. Богато обставленный тихий дом, закрытая дверь, твои брючки в обтяжку и эта кровать — все равно что постамент. И еще — взаимное влечение. Но идти у него на поводу не стоит. Это будет все равно что учиться танцевать у своей старшей сестры. Она все время руководит, раздраженно бросая мелкие замечания, вслух считает и портит этим музыку. А потом покровительственно шлепнет и скажет, что ты вел себя хорошо.
Мгновение она напоминала разъяренного демона. Затем на смену злобному выражению лица явилась обезоруживающая улыбка, столь хорошо знакомая мне по кинофильмам:
— Господи ты Боже мой, Макги, а вы и правда странный тип! Значит, не хотите меня в качестве награды, да?
— Нет, если и пока это не станет для нас чем-то большим, Ли.
— Имеете в виду настоящую большую любовь?
— Я имею в виду привязанность, взаимопонимание, уважение и потребность друг в друге. Можете над этим тоже поиронизировать, если вам угодно. Но отправиться в постель — это самое примитивное, что могут сделать двое. Если к постели добавляется множество других вещей, тогда это может стать важным, а если, кроме влечения, ничего нет — тогда это не стоит и потраченного времени.
Пройдясь по комнате, она подошла к большому креслу, свернулась в нем клубком и задумчиво оглядела меня, приложив пальчик к своему маленькому носику.
— Мистер Макги, не могли бы мы с вами в следующий раз встретиться в Дэйтоне лет этак пятнадцать назад?
— Сейчас, только запишу, мисс Дин.
— А то за это время жизнь меня слишком уж потрепала.
— Это не столь важно.
— Сами же говорили об уважении.
— Знаете, порой вы вдруг перестаете разыгрывать передо мной роль и вспоминать реплики из старых фильмов, и вот тогда я уважаю личность, которая проглядывает из-за снятой на миг маски.
— Забавно было бы иметь друга вроде вас. У меня совсем нет подруг и всего два друга — хорошие ребята, им обоим слегка за шестьдесят. И я нежно их люблю. А мужчины вашего возраста, дорогой мой, — это либо дамские угодники, либо боевые петухи, либо же они просто ищут способ поживиться за мой счет.
— Возможно, в итоге мы станем друзьями, Ли, а сейчас лучше я займусь делом. Эти снимки я заберу с собой. — Но только я взял их со стола, как она тут же выпрыгнула из кресла, метнулась ко мне и схватила конверт. Я позволил ей вырвать его у меня из рук и просто заметил: — Или вы во всем будете доверять мне, Ли, или я прямо сейчас брошу это дело. Снимки помогут мне получить нужную информацию и добиться поставленной цели.
Она долго смотрела на меня, напряженно и испытующе, потом выпустила конверт из рук.
— Никогда бы не подумала, что позволю кому-либо смотреть на них. Трэв, вы будете предельно осторожны?
— Да.
— Завтра я пришлю с Дэной деньги на расходы, хорошо?
— Прекрасно.
