Но в трубке уже послышался щелчок переключения. Антропология? Кто…
— Добрый день, мисс Марсден. С вами говорит Курт Холстид. Извините, что я послал вам анонимную записку, но я не знал, позвоните ли вы мне, увидев в ней мою фамилию.
— Что значит… не позвоню? — Дебби заметно сникла. Профессор Холстид! Жена которого переспала с Рики, а затем покончила с собой, когда тот не пришел к ней, как обещал, в ту пятницу. Но не об этом же он хочет с ней поговорить. Это невозможно. Она провалится сквозь землю, если он…
Он заговорил о другом.
— Мисс Марсден, мы с вами не знакомы, вы не ходили на мои занятия, так что я боялся, что вы просто выбросите записку в корзину для мусора. — Она вспомнила, что видела профессора на том вечере для первокурсников. Крупный, полный мужчина с приятной улыбкой. — Видите ли, недавно я потерял жену…
— Я… да, я слышала, я… — Дебби изо всех сил сжала трубку и привалилась к стене, чтобы не осесть на пол. Лицо ее цветом напоминало мел.
— Раз так, не могли бы вы зайти ко мне домой во второй половине дня? Я узнал, что вы сдали последний экзамен и…
К нему домой? Почему? Зачем? Сегодня?
— Но я… профессор, я… в этот уик-энд я…
— Вы заняты? Хорошо, мисс Марсден, тогда я жду вас к чаю в понедельник. Скажем… в два часа дня?
— Но я… я не…
— Вот и прекрасно, мисс Марсден. Дорогу вы, я полагаю, знаете.
В трубке давно слышались гудки отбоя, а Дебби все стояла, приложив ее к уху, словно ожидая, что услышит что-то еще. Гулко билось сердце. Что ему от нее надо? Она заставила себя повесить трубку. Да, странный получился разговор, но… речь же не шла о телефонной будке, вечере в пятницу, самоубийстве. Проблема заключалась в том, что она знала о супружеской неверности Паулы Холстид, а профессор — нет. Может, теперь, когда Паула мертва, ему и дальше следует пребывать в неведении?
Поднявшись к себе, Дебби села на кровать в ожидании Рики. Надо бы сказать ему об этом телефонном звонке, он подскажет, как ей себя вести. Он… нет. Это ее трудности, она ничего не должна говорить до встречи с профессором. Как глупо все будет выглядеть, если она придет к нему в понедельник и выяснится, что он хотел поговорить с ней о статье в газете или о предстоящих занятиях. Она не намерена портить свой уик-энд с Рики.
Через открытое окно донесся автомобильный гудок. «Триумф» уже ждал внизу. Она схватила сумку и сбежала по лестнице. Бросила ее в багажник, уселась рядом с Рики, чмокнула его в щеку. Отъезжая, они не заметили зеленый «рамблер», припаркованный в квартале от общежития.
«Рамблер» последовал за ними. За рулем, хмуря брови, сидел Хулио Эскобар.
Коттедж расположился в выходящем к океану глубоком овраге, густо заросшем лесом. Две спальни, гостиная с металлической печкой, маленькая кухня с газовой плитой. На крыше стоял наполненный дождевой водой бак, трубы от которого шли к раковине на кухне, в туалет, в душ. Из окон гостиной открывался прекрасный вид на океан. Лестница из пятнадцати деревянных ступеней вела на пляж. А за стоярдовой полосой белоснежного песка шумел прибой.
Дебби в восторге захлопала в ладоши.
— Рики, у нас собственный пляж!
Рик подошел к ней сзади, обнял за талию. Она повернулась к нему, поцеловала, затем, смеясь, выскользнула из его объятий.
— Красота! — Она едва не упала в обморок от предчувствия того, что должно произойти: через несколько часов, с наступлением темноты, она отдаст ему самое дорогое. — Мы… пойдем поплаваем, Рики.
— Пойдем, если хочешь, голыми, — голос его чуть дрожал. Он тоже нервничает, подумала Дебби. — Эту бухту с дороги не видно. С тех пор как мой отец купил этот коттедж, сюда при нас никто не забредал.
— Нет уж, я надену купальник. Вдруг приедут твои.
— Я же сказал тебе, Деб, что не приедут. Они думают, что со мной мои приятели. И знают, что мы прекрасно обойдемся без них.
Он звонко шлепнул Дебби по заднице. Та взвизгнула.
— Пошли переодеваться.
Дебби зашла в спальню, что была по левую руку, закрыла за собой дверь, разделась. Долго изучала свое тело в зеркале. Длинные, стройные ноги, тонкая талия, высокая, торчком грудь.
Поскребывание по стеклу заставило ее повернуться к окну. Она инстинктивно прикрыла руками треугольник волос под животом и грудью, тут же рассмеялась и плюхнулась на кровать. Через стекло на нее таращился бурундук. Он дважды качнул головой, а затем, вильнув хвостом, исчез.
Какой он милый, подумала Дебби, надо положить ему горстку орешков.
Она быстро надела бикини. Страх, смешанный с истомой, охватил ее: скоро Рик узнает все секреты ее тела.
— Эй, хватит любоваться собой в зеркале, — крикнул из-за двери Рик. — Пошли купаться.
— Я не любовалась, — она вышла из спальни. — Этот бурундук…
Она не договорила. Ее купальник состоял из узкой полоски материи, едва закрывавшей соски, и крошечных трусиков, так что не удивительно, что Рик вытаращился на нее. Дебби почувствовала, как краснеет под его жарким взглядом. Раньше-то он не видел ее даже в шортах, а сейчас она стояла перед ним практически голая.
