— Я… я первой добегу до воды! — воскликнула она и помчалась вниз по ступенькам, лишь бы избежать его взгляда и самой не смотреть на мускулистое тело Рика.
В воду они влетели практически одновременно, с радостными воплями Рика и повизгиваниями Дебби. Начали брызгаться, потом Рик, естественно, «макнул» Дебби, они торопливо поцеловались и поспешили к берегу, на прожаренный солнцем песок, где улеглись на полотенца за дюной, прячась от прохладного ветерка.
Хулио из своего укрытия более не видел их. Он негромко выругался и поплелся вверх по усыпанной гравием дороге, обошел запертые ворота и продолжил подъем к «рамблеру», который оставил на обзорной площадке.
Паршивый лгун, притворялся, что не трахается с Дебби! Как бы не так, небось уже улегся на нее. Надо только позаботиться о том, чтобы они его не увидели. Никто не станет упрекать его в том, что он следит за Дебби, дабы уличить ее в предательстве. Но его не поймут, узнав, что он следил за ней и тогда, когда она была с Риком.
Он развернулся и поехал в Сан-Конрадо, ближайший городок в десяти милях к северу. Да, вот сегодня он поехал зря. Похоже, у него что-то не так с головой. Тем более что он решил вернуться после наступления темноты, чтобы попытаться увидеть, что они делают в постели. В предательстве он ее так и не уличил, зато уже знал, как себя, каждую позу, каждый поворот головы. Из-за нее он просто не находил себе места. Соглашался даже взять то, что она давала Рику.
Да уж, она разожгла в нем пожар.
С закатом они вернулись в дом, закрыли окна, разожгли печку в гостиной. Дебби поджарила бифштексы и картошку, выложила на тарелку салат, подогрела в духовке французский батон. Ели они в гостиной, усевшись, скрестив ноги, напротив друг друга.
Дебби становилось все более не по себе, она не решалась встретиться с Риком взглядом. Наконец они все съели, Рик потянулся к бутылке «коки», которую она держала в руке, отставил ее в сторону и мягким движением завалил Дебби на ковер. После пляжа они так и не переоделись: Дебби была в купальнике, Рик — в плавках. Он начал целовать ее, его рука скользнула под лифчик.
Она вырвалась, по ее щекам покатились слезы.
— Из… извини, Рики. Я просто… я… пожалуйста, не торопи меня…
— Не торопи? Какого черта… — Он сел, тяжело дыша, глаза его зло сверкнули. Затем он глубоко вдохнул, кивнул. Встал. — Все нормально, Деб. Я сейчас.
На кухне он достал из холодильника апельсиновый сок, налил в два стакана, добавил водки из бутылки, которую его отец держал в шкафчике под раковиной. Руки его дрожали. Черт бы ее подрал! Потом он напомнил себе, что спешить действительно нет нужды. Она же еще целка. Для нее это событие. Если слишком на нее нажимать, можно ничего не добиться. Целок у него еще не было, а так хотелось трахнуть хотя бы одну. Как те короли в древности, что имели право первой ночи и вовсю пользовались им. Спали только с целками.
В гостиной он весело воскликнул:
— Этот напиток не зря называют «отверткой»[11]. Апельсиновый сок и водка. Водки ты даже не почувствуешь, зато сможешь расслабиться.
— Извини, — пробормотала Дебби. — Я пыталась, действительно пыталась, но…
— Ничего страшного, крошка, — он широко улыбнулся. — Расслабься…
И после трех «отверток», согревших ей желудок, вскруживших голову, ей это удалось. Контроль перешел от рассудка к телу, ощущениям губ, пальцев, языка. Она поцеловала Рика в шею, едва он расстегнул ее лифчик, и приникла к его мускулистому, загорелому телу, когда он начал целовать ее груди.
Потом они перебрались в спальню, и ее охватила страсть. Она развела ноги, а когда член Рика вошел в нее, вскрикнула, один раз, застонала, а затем вновь и вновь шептала его имя, словно заклинание, призванное провести ее через боль к блаженству, которое обещали все учебники по сексуальному воспитанию.
Она приникала к нему, признаваясь в любви, а Рик, лежа на ней, раздуваясь от гордости, долбил и долбил ее, не обращая внимания на ее попискивания. Он чувствовал себя на вершине блаженства: еще бы, ему отдалась девственница.
Когда все кончилось, Дебби поплакала, уткнувшись носом в его шею, каким-то шестым чувством понимая, что несколько минут спустя та же страсть вновь охватит ее. Рик лежал, очень довольный собой. Старушка Деб, думал он, на первый раз ей досталась боль, а не наслаждение, но чувствовалось, что ей понравилось. Да уж, с ней совсем не так, как с Мэри, для которой в сексе не было тайн.
Скорее она напоминала Паулу Холстид. Черт бы ее побрал! Жаль, что рядом с ним не она, а Дебби. Он бы показал ей кой-чего, чтобы стереть из ее взгляда безмерное презрение, взгляда, который он не сможет ни изменить, ни забыть.
Мысли о Пауле возбудили Рика, и он повернулся к Дебби в тот самый момент, когда за окном вновь зашебаршал бурундучок, которому она оставляла орешки. Дебби тоже услышала это шебаршание, но никак не отреагировала. Кроме Рика, для нее ничего не существовало.
А Хулио спешил к шоссе, бормоча ругательства. Ничего не видя перед собой от раздражения, желания, ненависти.
