Мерзкая сучка. О, она свое получит. Придет час, когда он с ней разберется. Она свое получит, и получит сполна.
В понедельник, в три минуты третьего, Дебби позвонила в дверь Курта. Ожидая его, она втянула и без того плоский живот и выпятила грудь. Я женщина, не без самодовольства подумала она. Рики сделал меня женщиной. И не мне, с моими женскими чарами, бояться профессора Курта Холстида, даже если он и заговорил бы о своей умершей жене.
Дверь открылась, Курт всмотрелся в нее.
— Мисс Марсден? Пожалуйста, заходите. — Курт закрыл за ней дверь. Он-то представлял ее иной. — Хотите чая… или кофе?
— Я… лучше чая.
А она нервничает, отметил Курт.
— Сейчас принесу, мисс Марсден. Или я могу называть вас Дебби?
— Разумеется, сэр.
Она села на диван, сжав колени и не отрывая взгляда от спины Курта, вышедшего в отделанную темным деревом столовую. С того вечера для первокурсников он разительно изменился. В годах, не моложе ее отца, а движения легкие, как у Рика. На мгновение ей стало не по себе: женские чары, на которые она полагалась, могли не пробить броню такого, как он.
Курт вернулся с полным подносом. Точно так же он угощал и Монти Уордена в то первое утро. Но девушка так молода, так свежа. Однако он должен узнать у нее фамилии. Фамилии хищников.
— Вода закипит через минуту, — он опустил поднос на стол и добавил тем же будничным голосом: — Когда вы вышли из телефонной будки в ту ночь? В ночь, когда Паула покончила с собой?
— Я… что вы хотите сказать… я… не понимаю…
— Вас опознал разносчик газет, Дебби. Вы должны помнить его.
Только тут Дебби осознала, что уже встала, и заставила себя вновь сесть. Увидела, что он смотрит на ее переплетенные пальцы, быстро развела руки, положила их на подушки. Разносчик газет! Естественно, она его помнила. Но как мог узнать о нем профессор? И… и… она не должна признаваться, что была в будке. Она пообещала Рики, что никому не скажет насчет него и Паулы Холстид…
И тут она услышала свой голос, доносящийся издалека, словно он принадлежал другому человеку.
— Я… примерно в половине десятого. Я…
— Паула покончила с собой незадолго до моего возвращения. Где-то без четверти двенадцать. Если б я приехал сразу после окончания семинара, она, возможно, осталась бы в живых, — голос его звучал бесстрастно. Засвистел чайник, и Курт встал. Направился к дверям в столовую, внезапно обернулся. Уорден показал ему, сколь важно застать допрашиваемого врасплох. — Что вы делали в телефонной будке?
Дебби попыталась отвести удар.
— А что… что обычно делают в телефонной будке?
— Обычно звонят. Вы же никому не звонили.
И он ушел, оставив ее одну. Дебби едва подавила желание броситься к двери. Она не должна ничего говорить. Не должна, не должна, не должна! Помни, сказала она себе, если бы жена профессора не приставала к Рики, ничего бы и не произошло. Вина ее, а не Дебби или Рика.
Курт вернулся, разлил чай, добавил молока в свою чашку, насыпал пару ложечек сахара. Дебби положила в свою ломтик лимона. Возможно ли, что она не имеет никакого отношения к случившемуся? Но ее руки, державшие чашку, дрожали, и она не решалась встретиться с ним взглядом.
— Ну? Так что вы делали в этой будке?
Дебби расплескала чай, почувствовала, что теряет контроль над собой, как бывало в средней школе, когда ее начинала распекать строгая учительница. Курт пристально наблюдал за ней.
— Я… Ри… приятель попросил меня… Пожалуйста, не смотрите на меня так, словно я… это… во всем виновата ваша жена. Если б она оставила… оставила его в покое…
— Неужели? — Он отошел к камину, облокотился на каминную доску. — Оставила в покое кого?
Дебби покачала головой, изо всех сил сдерживая готовые брызнуть слезы. Она не должна говорить!
Курт, почувствовав, что уперся в стену, предпринял обходной маневр.
— Вот мой носовой платок. Берите. Так что сделала ему Паула?
— Хорошо! — вскричала она, уткнувшись в носовой платок. — Хорошо! Ваша драгоценная жена пристала к нему в баре мотеля, завлекла в свой номер и… соблазнила его! Ему еще нет двадцати, а ей… ей было…
— Тридцать шесть. — Естественно, совсем старуха для девятнадцатилетнего. — Название мотеля? В каком месяце? В какой день?
— Я ничего не знаю. — Рики оставил ее совершенно беззащитной. Таких вопросов она не ожидала. Впрочем, виновата она сама. Она же не сказала Рики о звонке профессора Холстида. Она продолжала, уже сдержав слезы: — Но это не все. Она названивала ему домой, поджидала около Джей… около того места… где он работает. Не оставляла его в покое. Она… она была ненасытной.
Она ожидала, что после этого слова он сломается, потрясенный неверностью жены. Но он все так же внимательно слушал. Где же та боль, которую испытала бы она, узнав, что Рики… Может, в старости эмоции притупляются. А может, она его не удивила.
— Так вы оказались в телефонной будке по просьбе приятеля?
Теперь, когда худшее осталось позади, Дебби заговорила куда свободнее.
— Ри… он собирался приехать к ней в ту пятницу и потребовать, чтобы она отстала от него, но у его машины спустило колесо и…
