— Пожалуйста, пожалуйста, не говорите так, — взмолился мистер Вули. — Вы не имеете права лишать себя жизни.
— Я не буду ждать смерти, — простонала она.
Он еще не сообразил, о чем она говорит, а Дженнифер легко вспрыгнула на каменную балюстраду.
— Прощайте, мистер Вули. Его дрожащие руки не успели ее схватить, и она бросилась вниз, головой вперед. Послышался жуткий треск вдоль всего высокого ильма, который раскинул свои ветви под балконом. Потом тишина, тишина смертельная, заполнившая все вокруг.
Мистер Вули рухнул на колени. Он не решался посмотреть вниз.
— Дженнифер, — вскричал он, — я тебя убил. Сейчас, когда ты ушла, я знаю, что люблю тебя. Ах, если бы Бог сотворил чудо, ты была жива и мы могли пожениться. Дженнифер, любовь моя… — И так далее, и тому подобное, и снова и снова, будто он и в самом деле наконец потерял рассудок.
Мистер Вули был глубоко, основательно напуган, однако же в гуще лихорадочных мыслей не тонула успокоительная мысль: я буду верен тебе.
Во всех областях человеческой жизни есть профессионалы и любители. Мистер Вули был профессиональным деятелем в области страховки, профессиональным послеобеденным оратором, христианином-любителем, и еще он был профессиональным «верным сердцем». Он сохранял верность тени миссис Вули, а сейчас у него появилась возможность быть вечно верным еще одной фикции.
Вдруг он почувствовал руку на своем плече. Рука эта будто прожгла его одежду и коснулась кожи. Вполне реальная рука.
— Мистер Вули! — произнес напряженный, чуть носовой голос.
Он осмелился поднять глаза. Это было не ее привидение. Это была сама Дженнифер. Платье висело лохмотьями, ниже пояса оно почти не существовало. Верхняя часть спереди, однако же, чудесным образом осталась на месте… Мистер Вули смотрел на нее глазами умирающей лошади.
— Прости меня, — вздохнул он.
Дженнифер приложила свои горящие ладони к щекам мистера Вули. Она сказала, она прошептала, что ильм, а под ильмом деревце катальпа приняли ее в свои руки, раздели почти догола, но падение смягчили и спасли жизнь. Золоченые туфельки тоже уцелели…
— Дженнифер, — вскричал мистер Вули. — Дженнифер. — Потом он услышал свои следующие слова: — Ты согласна выйти за меня замуж?
Она опустила голову, вроде бы задумавшись.
— Да, мистер Вули, — в ее голосе послышался отчетливый щелчок, так защелкиваются наручники. — Завтра. — Тут ее тело обмякло, и опять ему пришлось тащить эту девицу. Он вошел с балкона в спальню и начал ее пересекать, направляясь к массивной двери. Она ожила немного. — Куда ты несешь меня?
— Домой. — Он сумел нажать кнопку, которой вызывался Бентли.
— Положи меня в постель, милый, — попросила она. — А Бентли тебе не понадобится.
Что оставалось ему, доброму и великодушному мужчине, кроме как подчиниться бедной женщине? Он бросил последний умоляющий взгляд на портрет миссис Вули, но рисованный блеск за приспущенными ресницами не смягчился. Затем он раздвинул парчовые занавески, положил полуголую Дженнифер на кровать и включил лампу для чтения — полился мягкий розовый свет.
— Мои туфли, — вздохнула леди. Он понял: она хочет, чтобы он снял с нее туфли. Снимая эти золоченые произведения искусства, мистер Вули испытывал сильнейший душевный разлад и ему казалось, что он свою гостью ненавидит — слишком уж она нарушила привычное течение его жизни. И он робко поцеловал ее шелковистый большой палец. Она тихонько засмеялась. — Какая кровать! Мы будем жить в ней, спать, есть и гулять. Да здесь можно проводить спортивные состязания!.. В одном конце мы повесим белую простыню и станем устраивать киносеансы для друзей; детишек мы заведем ровно двенадцать, мой маленький муж, и они все будут спать вон в том углу, мы в этом, противный ты маленький человечек, ты, позер, ты со своей праведностью! Ты, вегетарианская жертва. Смотри на меня, Уоллес, рассмотри хорошенько… Плоть по-прежнему отвращает тебя?
Сейчас он решился посмотреть на нее, как она приказывала, посмотреть на идеальную, безупречную гладкую кожу, в изобилии видимую в прорехи изодранного платья. И ни единой царапинки на теле — невероятный завораживающий факт. Он осмотрел все заново.
— Ни одной царапины. Но так же не может быть.
— Она согласилась, томно потягиваясь.
— Так быть не может. Но вот, смотри сам. Притяжение земли, стремительное падение с третьего этажа, масса острых веток и сучков, будто когти — и ни единой царапины! — Не тревожь свою маленькую головку, — сонно проговорила она. — Уже поздно. Время постели. Ты в том углу, я в этом. Телефон есть, или будем перекрикиваться? Вообще-то можешь приползти ко мне на экскурсию!
Мистер Вули ничего на это не сказал. Весь дрожащий от желания и отвращения к себе, он разделся, повернул миссис Вули лицом к стене.
Это было наименьшим, что он мог для нее сделать.
