Дженнифер постаралась завоевать дружбу детей. С не по годам развитым кузеном ей кое-чего удалось достичь, она пробудила его интерес — после затяжного поцелуя на некрасивом, похотливом лице мальчика появилось совершенно новое выражение. А вот с Сарой не получилось ничего. Эта очень молодая маленькая женщина смотрела в желтые глаза женщины постарше не моргая и без тени пробуждающейся симпатии.
— Ты милашка, — заявила новая миссис Вули. — Свенсон отвезет тебя обратно в школу сегодня же вечером.
Сам мистер Т. Уоллес Вули был как в трансе. Он чуть-чуть заглядывал вперед, и у него захватывало дыхание. В трансе он пребывал с той самой первой ночи. Так и хотелось его сравнить с ходячим пожаром.
В тот же день, по предложению Сары, он отправился с нею верхом по лесной дороге — девочка на маленькой черной лошади, Вули на старой гнедой кобыле по кличке Рамми, животном нежном и глупом; Рамми была молодой во времена первой миссис Вули и, правду сказать, очень походила на эту даму.
— Не думай, будто что-то изменилось, — сказал мистер Вули дочери. — Дженнифер — леди, милая, культурная. Она будет тебе хорошей матерью.
— Да, папа, — ответила Сара.
— Конечно, она другая… — продолжал мистер Вули.
— Это верно, — согласилась Сара. Они натянули поводья, чтобы она могла последний раз взглянуть на большой старый дом под ильмами.
— Как у тебя с алгеброй? — поинтересовался мистер Вули.
— Хорошо. То есть паршиво. Ты счастлив, папа?
— Что? О чем ты спрашиваешь? Счастлив ли я? В день моей свадьбы? Я счастлив как жаворонок.
— Ты уверен?
Ну, это уж было слишком.
— Уверен ли я? Черт возьми, девочка, откуда мне знать, насколько счастлив жаворонок? Я никогда не видел жаворонка, тем более не задавал ему вопросов. Просто люди говорят — «счастлив как жаворонок»… — Он умолк, хмурясь.
— Я тебя таким никогда не видела, — печально проговорила Сара.
— Ты меня никогда не видела в день свадьбы, — прорычал мистер Вули.
— О, бедный папа, — вздохнула Сара. — Ты такой нервный.
— Ха-ха.
— Ты будто очарованный.
— А почему нет, Сара? Разве она не очаровательна?
Они завели своих лошадей в конюшню. Из темноты возник Свенсон. Он смотрел на хозяина поверх меланхолически обвисших усов, взгляд его был сдержанным, но беспредельно неодобрительным. Выражение его лица, самое неприятное и раздражающее в человеческой физиогномике, говорило, что он скорее оскорблен в лучших чувствах, нежели злится…
Отвернувшись от него, мистер Вули увидел точно такое же выражение на лице своей дочери. В нем вспыхнул небывалый импульс — дать пинка Свенсону, а потом, еще сильнее, дочке. Подавив этот импульс, он встретился взглядом со старой гнедой Рамми, любимицей его первой жены — и ему показалось, что и там он читает то же самое. Сдерживаться дольше мистер Вули не мог. Чуть отступив, он с чувством пнул старую лошадь.
Рамми сказала только: «Уф!» Но она вложила в это всю душу. Какие бы мысли у нее ни появились, она их оставила при себе. Но, очевидно, это не были дружелюбные мысли.
Когда Свенсон увез Сару, мистер Вули пошел гулять с молодой женой по широкой южной веранде, они ходили вперед-назад и обсуждали свое прекрасное будущее. Дженнифер пребывала в прекрасном настроении. Мистеру Вули и в голову не приходило, чем может объясняться ее расположение духа: артистическим удовлетворением от удачно сыгранной роли — а может быть, она упивалась своим триумфом над ним. Во всяком случае, когда он пробормотал, что час поздний и он устал, Дженнифер прошептала ему в ухо — он чуть поежился от ее горячего дыхания, — что она тоже устала, и они стали подниматься по главной лестнице медленно, со старосветским достоинством…
Дженнифер долго готовилась в своих апартаментах, примыкавших к его, готовилась с помощью служанки Хортенз. Наконец она, в прозрачно-туманной, но очень скромной ночнушке и пушистых тапочках, быстро вбежала, с развевающимися волосами, и, смущенно смеясь, прыгнула в огромную постель, где ее давно дожидался мистер Вули. Вела себя она так, будто у них это и в самом деле
Пробудившись, он обнаружил, что она спит в дальнем углу постели, совершенно голая. Осторожно прикрыл ее. Не просыпаясь, она скинула с себя простыню. Он аккуратно укрыл ее снова. Странно. Она вела себя как кошка, подумал он, опять засыпая. Разбудил его — теперь он это знал точно — отдаленный тоскливый вопль загулявшего кота. Мистеру Вули показалось, что он потерял чувство времени. Но за окнами было еще темно. Он услышал новый звук — что-то вроде громкого царапанья. К его ужасу, звук повторился. Мистер Вули сел, включил свет и тихонько вскрикнул, увидев на подоконнике руку, рука была единственная и находилась там как бы сама по себе. Это была рука его жены. Он ее хорошо видел даже с расстояния. Изящная ручка с обручальным кольцом. К тому же в постели жены не было.
Он позвал ее по имени, из каких-то неясных соображений — шепотом. Рука исчезла. Мистер Вули в следующее мгновение оказался у окна, высунул голову в прохладную ночь.
