— Послушай, Дженнифер… — умоляюще проговорил он.
Она смотрела на него снизу вверх с расстояния примерно три фута.
— Куда ты идешь? — спросил он.
— Да просто выхожу.
— Но на чем ты стоишь, моя милая?
— Тут какая-то толстая лиана. Не знаю, как ты ее называешь.
— Кампсис укореняющийся, — услужливо подсказал он. — Очень старый кампсис укореняющийся, его посадил мой прадед.
— Возвращайся в постель, — сказала ему Дженнифер. — А то высунул голову и болтаешь о своих прадедах. Сейчас самая ночь. Расскажешь мне про своего прадеда завтра утром, когда будем завтракать.
Он послушно втянул голову обратно в комнату, но вдруг забеспокоился.
— Дженнифер…
Она опять посмотрела на него, ее узкие глаза поблескивали во тьме. Их разделяло теперь еще несколько футов.
— Что, мистер Вули?
— Достаточно ли он прочен, моя дорогая?
— Кто?
— Кампсис укореняющийся.
— Ну конечно. Возвращайся в постель, не то простудишься. И забудь ты про свой кампсис искореняющийся…
— Укореняющийся, — поправил он.
— Да какая разница! — вспыхнула она. — Ну, быстренько укореняйся в постели.
— О, какая ты остроумная! — восхитился он. — Милая, можно мне с тобой?
— Нет, нет, я скоро вернусь, дорогой. Ложись в постель, у тебя завтра много работы.
— Это верно, — согласился он. Но неохотно.
Мистер Вули, вернувшись в постель, уснуть не мог. Он думал об этом эпизоде у окна. Сейчас ему казалось, что он мог бы задать множество логичных вопросов в дополнение к тем, которые он задал, например: «Почему бы не воспользоваться лестницей?» Как он ее ни отгонял, утвердилась непрошеная мысль: в его жене есть что-то странное. И хотя в большой постели было тепло, он зябко поежился.
Может показаться, что наш мистер Вули, этот столп общества, вел себя до неприличия эксцентрично, бросался из одной крайности в другую в том, что касалось его жены, закрывал глаза на некоторые ее черты, даже забывал некоторые события, например, ее нырок с балкона, ее необожженное состояние после пожара в отеле «Монро» — но фактически он вел себя в точности как многие мужья, большинство мужей. Они женятся на каком-нибудь замаскированном чудовище — и вот все, конец, нет выхода, поэтому им приходится не замечать в жене как можно больше, а эти жены обычно выпячивают в себе самое плохое, чтобы смотрелось будто волдырь на ладони… Да, мистер Вули передергивался в своей постели. В своей собственной постели. Сна не было совсем. Он знал, чего боится больше всего — что услышит царапанье, когда Дженнифер будет подниматься по кампсису укореняющемуся. Или она вернется по лестнице, как и подобает христианке?
Нет. Она вернулась через окно. Когда просвет окна стал едва различим перед рассветом, она вползла обратно. Бедный Вули лежал неподвижно, плотно закрыв глаза, и притворялся спящим, потому что чувствовал себя не в силах заговорить с женой о ее поведении. Он не знал, что сказать ей, о чем спросить. А она была холодная, как лягушка. Холод просачивался по кровати от нее к нему. А она подбиралась к его теплу.
За окнами опять орали кошки, бесшумно появилась летучая мышь, инфернально черная, потрепетала в воздухе и вылетела обратно. Городок Уорбертон просыпался, уже выехали на улицы первые грузовики. Рядом с мистером Вули мирно спала его молодая жена. Он подумал, что ей, вероятно, хотелось размяться, и все. Так ведь? Мистер Вули решил снабдить комнату для игр, где потолок был довольно высокий, гимнастическими снарядами — кольцами и брусьями. Наконец он и сам уснул…
Символизм присутствует везде и всегда, даже в наше механизированное время. Джордж, гладкий молодой человек, сидевший за столом в приемной «Т. Уоллес Вули Инк.», показал зубы миссис Т. Уоллес Вули, которая была одета в серый беличий цвет и в такой же шляпке. Джордж не спрашивал у нее совета о своих резцах и клыках, а улыбался потому, что впервые перед ним была жена босса, женщина, с которой тот спит, если, конечно, у старикана хватает на это пороху. Молодой Джордж — ему было всего девятнадцать — посмотрел на раскрытый верх серого беличьего пальто и на темно-коричневый шелк под ним, шелк округло и заманчиво бугрился. «О!» — воскликнул Джордж, но не вслух, затем, повернувшись (она поздоровалась с ним легкой улыбкой), он сообщил по внутреннему телефону:
— Пришла миссис Вули.
Мисс Джексон, бледная как привидение, но красивее, сообщила боссу:
— Пришла миссис Вули.
— Н-ну! — отреагировал босс.
— Попросите ее войти, — проговорила Бетти в трубку.
И миссис Вули вошла.
Она легонько поцеловала своего милого в левый висок. Оглядевшись по сторонам, восхитилась, как это делают все жены:
— Так вот где ты работаешь!
— Нет, — ответил мистер Вули, будучи мужем, — здесь мы играем в прятки.
— Очень мило. А эта где прячется! Вот эта милашка?
— Это мисс Джексон.
— Здравствуйте, — любезно проговорила миссис Вули, глядя на нее очень нелюбезно. — Какая вы умная! Я видела, как ваши пальчики прыгали по клавишам машинки. Красивые руки. Дайте посмотреть.
