Лейтенант Фарбер достал лупу. Эллери надежно держал дофина. Фарбер к нему не прикасался.
— Конечно, я не могу судить о самой кукле, — наконец произнес эксперт, — но бриллиант великолепен. Вполне может стоить сто тысяч долларов, а учитывая положение на нынешнем рынке, даже больше. Кстати, оправа выглядит очень прочной.
— Благодарю вас, лейтенант. Ну что ж, сынок, — сказал инспектор, — можешь заниматься своим делом.
Сжимая куклу в руках, Эллери широким шагом подошел к стеклянной двери и отпер ее.
— А этот Фарбер, — зашептал адвокат Бондлинг прямо в ухо инспектору, — вы абсолютно уверены, что он?..
— Что он действительно лейтенант Фарбер? — Инспектор едва сдерживался. — Мистер Бондлинг, я знаю Джерри Фарбера восемнадцать лет. Так что успокойтесь.
Эллери осторожно перелез через ближайший прилавок. А затем, высоко подняв куклу над головой, быстро пересек расстояние от платформы.
— Маэстро, — заскулил сержант Уэли, — какого черта я должен сидеть здесь весь день, не имея возможности даже помыть руки?
Но мистер Куин, никак не реагируя на его слова, молча наклонился и поднял с пола небольшую, видимо тяжелую, конструкцию, состоящую из двух плоскостей, обтянутых черным бархатом и расположенных под прямым углом друг к другу, с двумя хромированными подставками. Этот предмет он поместил на платформе прямо между массивными ступнями сержанта Уэли.
Осторожно поставив куклу дофина в бархатную нишу, он вернулся к прилавку, перелез через него, вышел через стеклянную дверь, запер ее на ключ и повернулся, чтобы оценить проделанную работу.
Игрушка принца гордо стояла во весь рост, освещенная дюжиной самых ярких прожекторов, нашедшихся в универмаге, в ее маленькой золотой короне холодно мерцал бриллиант.
— Уэли, — сказал инспектор Куин, — вы не должны прикасаться к кукле. Даже пальцем.
— Мы, — промычал сержант.
— Господа, вы все находитесь при исполнении служебных обязанностей. Ваша задача наблюдать за этой куклой и весь день не спускать с нее глаз. Мистер Бондлинг, вы удовлетворены?
Адвокат, казалось, что-то хотел сказать, но промолчал, быстро кивнув головой.
— А ты, Эллери?
Великий человек улыбнулся.
— Только с помощью меткого минометного огня или колдовства с заклинаниями он может добраться до этой крошки. Пускайте публику.
Затем начался бесконечный день, dias irae[38], последний торговый день накануне Рождества. Обычно это день инертных, вялых, нерешительных и забывчивых людей, наконец-то втянутых в торговую машину вечным насосом времени. Если и будет мир на Земле, то он наступит впоследствии, но от озверевшего от магазинной суеты человека нечего ждать доброжелательности к другим людям. Как говорит мисс Портер, кошка, гоняющаяся за птичкой в ее же клетке, ведет себя более по-христиански.
Но в это двадцать четвертое декабря привычный бедлам в Нэше усиливался пронзительными криками тысяч людей. Возможно, как настаивал Псалмопевец[39], счастлив тот, у кого их полный дом; но в этот день любимцев мисс Ипсон окружали не простые лучники, а вооруженные револьверами детективы, которые, благодаря своей героической самодисциплине, едва воздерживались от их применения. В черных потоках толпы, переполнявшей главный этаж, маленькие человечки метались, как заряженные электричеством рыбешки, преследуемые рассерженными материнскими выкриками и проклятиями тех, чьи пятки и ступни оказались во власти разгоряченных, счастливых конечностей малышей. Воистину ничто не считалось неприкосновенным. Адвокат Бондлинг, казалось, дрогнул и закутался в свое пальто, защищаясь от жестокой невинности детства. Стражи не имели такой брони, но многие из них были отмечены в приказе. По одной простой причине. Они стояли в самом потоке людского прилива, который вспенивался вокруг них с криками «Куклы! Куклы!», пока само это слово не потеряло свое значение и не превратилось в дикий вопль сотен Лорелей[40], вызывая у полицейских желание крушить все вокруг.
Но они стояли непоколебимо.
И план Комуса был расстроен, хотя он предпринимал попытки. В 11.18 утра трясущийся старик, крепко вцепившись в руку маленького мальчика, пытался уговорить детектива Хагстрома открыть стеклянную дверь, «чтобы мой внучек — он ужасно близорук — мог бы поближе взглянуть на очаровательных куколок». Детектив Хагстром рявкнул: «Убирайся!» — и старик, проворно выпустив руку мальчика, с поразительной быстротой затерялся в толпе. Вскоре выяснили, что, подойдя к мальчику, который, плача, звал свою маму, старик обещал ему ее найти. Маленький мальчик, которого звали — так он сказал — Ланс Морганштерн, был отведен в Отдел находок, и все были довольны, что наконец-то знаменитый вор предпринял попытку. Все, это так, но не Эллери Куин. Он казался озадаченным. Когда Никки спросила его почему, он просто сказал:
— Слишком все глупо, Никки. Это не тот человек.
1.46 дня сержант Уэли послал сигнал бедствия. Оказалось, что ему необходимо помыть руки. Инспектор Куин послал ответный сигнал: «Хорошо. Пятнадцать минут».
