— Итак, у Комуса уже была наготове кукла-копия для подмены дофина, — пробормотал он. — Эта известная всему миру куколка неоднократно фотографировалась, публиковалась, была подробно описана… Сделать копию не представляло труда, но как была осуществлена подмена? Как? Как?
— Вы говорили это десяток раз, — буркнул сержант.
— Звонят колокола, — вздохнула Никки, — но для кого? Не для нас.
— И действительно, пока они трагически переживали свою неудачу, время, которое Сенека[43] называл отцом истины, пересекло порог Рождества; и Никки выглядела встревоженной, поскольку, когда величественная песнь прошлого неслась в полуночной тишине, в глазах Эллери вспыхнул яркий свет, преобразивший все его лицо. Соответственно моменту, казалось, воцарились мир и спокойствие. Он оттолкнул назад благородную голову и засмеялся счастливым смехом невинного ребенка.
— Эй! — воскликнул сержант Уэли, в удивлении уставившись на него.
— Сынок… — начал было инспектор Куин, полуприподнявшись с кресла, когда зазвонил телефон.
— Великолепно! — прорычал в восторге Эллери. — Какая ловкость! Как Комус осуществил подмену, а-а? Никки…
— Вас кто-то спрашивает, — сказала Никки, — передавая ему телефонную трубку. — Кажется, назвался Комусом. Так почему его самого не спросить об этом?
— Комус, — вздрогнув, прошептал инспектор.
— Комус, — эхом отозвался сержант, сбитый с толку.
— Комус? — сердечным тоном произнес Эллери. — Как мило! Привет! Примите мои поздравления.
— Ну что же, благодарю, — раздался знакомый глубокий хрипловатый голос. — Я звоню, чтобы выразить вам свою признательность за великолепный спортивный день и пожелать веселых святок.
— Как я понимаю, вы сами надеетесь повеселиться в Рождество.
— Laet; triumphanfes[44], — откровенно признался Комус.
— И сироты?
— Я шлю им мои самые лучшие пожелания. Ну все. Не буду вас больше отвлекать, Эллери. Если вы взглянете на половичок у дверей вашей квартиры — как раз это соответствует моменту, то увидите небольшой подарочек с поздравлениями Комуса. Надеюсь, вы передадите от меня привет инспектору Куину и адвокату Бондлингу?
Эллери, улыбаясь, повесил трубку.
На половике он увидел подлинную куклу дофина, совершенно неповрежденную, за исключением одной незначительной детали — в маленькой золотой короне отсутствовал бриллиант.
— Это, в сущности, была простая задача, — пояснил позднее Эллери, с удовольствием поглощая сандвич с копченой говядиной. — Как, впрочем, и все великие мистификации. Ценный предмет помещается на виду у всех в самом центре неприступного, за ограждением, пространства; с него не сводят глаз десяток опытных и надежных лиц в штатском; он постоянно в их поле зрения, его не касается ни рука человека, ни механизм, и все же по истечении определенного времени он исчезает, замененный ничего не стоящей копией. Великолепно! Необъяснимо! Действительно, это подобно всем магическим фокусам-покусам производит неизгладимое впечатление, и, если человек не способен проигнорировать чудо и придерживаться только фактов, он не сможет сразу же найти решение. Так произошло и со мной; Но ведь чудо ради этой цели и осуществляется — встать на пути факта.
В чем же заключался этот факт? — продолжал Эллери, выуживая из банки маринованный огурчик. — А в том, что между временем помещения куклы на экспозиционную платформу и моментом обнаружения ее похищения, никто к ней не прикасался. Выходит, в этот момент дофина не могли украсть. А из этого неизбежно следует: дофин был похищен не в это время.
Может быть, до того, как этот период начался? Нет, как раз в это время. Я сам, своими собственными руками, установил подлинного дофина на предназначенное ему место за ограждением, и ни одна рука не прикасалась к кукле. Даже рука лейтенанта Фарбера, если вы понимаете.
Следовательно, дофина могли похитить только после того, как этот период закончился.
Эллери взмахнул половинкой огурца.
— Так кто же, — торжественно вопросил он, — был тем единственным человеком, кроме меня, кто держал эту куклу в своих руках после того, как указанный период закончился, и до того, как лейтенант Фарбери обнаружил, что бриллиант фальшивый? Кто этот человек?
Инспектор и сержант в замешательстве переглянулись. Никки была в полном недоумении.
— Ну, мистер Бондлинг, — сказала она. — Так он же не в счет.
— В счет, Никки, да еще как, — сказал Эллери, протягивая руку за горчицей, — факты говорят, что Бондлинг в это время выкрал дофина.
— Бондлинг! — побледнел инспектор.
— Я этого не понимаю, — откровенно признался сержант Уэли.
— Эллери, вы наверняка ошибаетесь, — сказала Никки. — К тому времени, когда мистер Бондлинг схватил куклу с платформы, кража уже произошла и в руках у него была ничего не стоящая копия.
— Вот это, — сказал Эллери, потянувшись за другим сандвичем, — и составляло центральную часть его мистификации. Откуда мы знаем, что он схватил копию? Как же! Он так сказал. Просто, а? Он так сказал, и мы как тупицы безоговорочно восприняли его ничем не подтвержденное слово.
— А ведь действительно, — пробормотал его отец. — Мы осмотрели куклу только через несколько секунд.
