Сашка сделал себе бутерброд и, стараясь скрыть торопливость, стал его жевать, запивая ароматным кофе.
— Вы меня охраняете или допрашивать тоже будете? — осведомился Тайгачев.
— Буду… — смахнув с губы крошку, кивнул Сашка.
— Вы следователь?
— Нет, оперативный работник.
— А какая разница?
— Я добываю улики, а он их документирует.
Алексей Казимирович усмехнулся:
— Не обидно? Победа, наверно, всегда достается ему?
— Я бумажки не люблю писать, — уклончиво ответил Махорин.
Тайгачев снова закурил, прищурил левый глаз — такая привычка, отметил Сашка.
— Вы со мной все время будете? — спросил бизнесмен.
— В каком смысле?
— Ну, покуда истина не воссияет…
— Да, наверно. До окончания следствия.
— Это хорошо. Вы мне сразу понравились.
— Вы мне тоже.
— Вот и ладушки… — Тайгачев глубоко затянулся и нараспев произнес: — Если предметом твоего изучения становятся люди, то в основе метода должно лежать сочувствие… Так один философ сказал.
— Действительно, мудро, — согласился Сашка и принялся за второй бутерброд.
— Что вас интересует? Спрашивайте…
— Расскажите, как провели вчерашний день.
— Встал очень рано. Меня пригласили принять участие в телевизионной передаче «Утро». Потом работал в офисе. Часа в два позвонила Маша. Очень просила, чтобы я приехал…
— Очень?
— Да… Говорила: соскучилась и все такое…
— А вы что, не баловали ее своим вниманием?
— Если честно, я всех своих девушек редко награждаю собой, чтобы крепче любили.
— У вас их много?
— Сейчас — три…
— А Маша?
— Маша была четвертая.
— Сообщите координаты оставшихся в живых. — Махорин достал из кармана блокнот.
— Это нужно? — Тайгачев кисло сморщился.
— Желательно.
— Ладно… — Алексей Казимирович продиктовал имена и телефоны.
— Давайте завершим этот список вашей женой, — мягко, без всякого нажима предложил Сашка.
Тайгачев хмыкнул и, открыв бумажник, протянул семейную визитную карточку.
— При каких обстоятельствах вы познакомились с Малютиной?
Алексей Казимирович откинул голову, потер ладонью в области сердца, нервно кашлянул и сказал:
— Это произошло лет пять тому назад… Я отдыхал на вилле приятеля в Дуболтах. Вы любите Прибалтику?
— Ни разу не был.
— Теперь заграница…
— Увы!
— Там раньше существовал дом творчества Союза писателей СССР. В нем проходил семинар молодых поэтов. И Маша принимала участие… Как-то вечером прямо на берегу моря они устроили, я думаю, скорее для себя, показательные выступления. Представляете: платиновая рябь залива, солнце катится за горизонт, запах сосен, огромный костер… Они сидели на больших бревнах и по кругу читали стихи. А мы просто гуляли и подошли, привлеченные зрелищем. Юные, одухотворенные лица… И как раз очередь Маши… Она встала, протянула руки к огню… До сих пор помню эти строки…
Тайгачев несколько раз полной грудью вдохнул и выдохнул воздух, всхлипнув, произнес:
— Какие у нее грехи?.. Девушкой была… Но прозрение в ту осень, действительно, наступило… Мы две недели не расставались. И в перерывах между любовью — говорили, говорили… И я ей сказал: «Все! Эпоха наивного романтизма и подпольного капитализма завершилась. Теперь поэзия никому не нужна. Ты хорошо разбираешься в литературе. Открывай свое издательство. Я помогу…» И у нее дело пошло. Сначала выпустила серию романов «История женских страстей». Они мгновенно раскупались. Наши сентиментальные бабы заливали страницы слезами… Так появился первоначальный капитал. Маша даже вернула мне долг. Я не хотел брать, но для нее это, видимо, был принципиальный момент. Она стала полностью материально независимой от меня. И просто любила…
— А вы?
— Я тоже был к ней очень привязан. Но я не могу жить с одной женщиной…
— Почему?
— Потому что люблю ягоды разных сортов, — чеканя каждое слово, произнес Тайгачев.
Махорин задумался. Он был холост… Девушки почему-то обходили его своим вниманием. К тому же сильно выматывала работа. Для похоти нужна праздность. А чувства?.. Они дремали где-то в глубине души… И тоскливо стало Сашке…
— Вам ее жалко? — спросил Махорин.
— Все там будем, — холодно ответил Тайгачев.
Следователь еще раз окинул взглядом свои записи и, обращаясь к адвокату, сказал:
— Все его враги? Ты что, Коля, обалдел? Хочешь, чтобы я эту шайку проверял? Да у меня на это жизни не хватит!
Сидоров усмехнулся и произнес:
— Намек я твой понял. Будет у тебя круглосуточная персональная охрана. Автомобиль, деньги… Отряд бравых молодцов — на побегушках… Что тебе еще надо?
