Елена Владимировна, жена Тайгачева, оказалась на редкость красивой женщиной, выглядевшей гораздо моложе своих лет. Ее густые русые волосы были подняты над ушами, завернуты в большой узел и сколоты тяжелым золотым гребнем. Большие светло-зеленые глаза смотрели на Сашку без настороженности, почти приветливо, и только горькая, тонкая складка у губ говорила о том, что она глубоко переживает внезапное горе, обрушившееся на ее семью.
— Вы уже в курсе? — спросил Махорин.
— Да, — кивнула Елена Владимировна, — мне адвокат позвонил. Я собираю две посылки в тюрьму — вещевую и продовольственную.
— Передачи, — поправил ее Сашка.
— Правильно… — согласилась она. — Сидоров так сказал. Посмотрите, я составила список. Это все пропустят?
Махорин глянул на густо исписанный лист бумаги.
— Консервы не возьмут. Нужно самое простое — сало, репчатый лук, чеснок… Имейте в виду, общий вес — не более пятнадцати килограммов. Можно передать электрокипятильник, ложка должна быть деревянная… Спортивный костюм лучше шерстяной…
— Он там долго пробудет?
Сашка пожал плечами:
— Как следствие пойдет.
Тайгачева то ли осуждающе, то ли озабоченно покачала головой, о чем-то задумавшись, ушла в себя, но потом словно очнулась, светским тоном предложила:
— Чай, кофе, коньяк?..
— Нет, спасибо. Ничего не надо. Я хотел бы задать вам несколько вопросов.
— Пожалуйста… — она указала рукой на мягкие кресла у журнального столика.
— Елена Владимировна, — Махорин смущенно кашлянул в кулак, — вы знали гражданку Малютину?
— Я знала о факте ее существования, — сдержанно ответила Тайгачева.
— Вы ревновали?
— Нет. Я ведь замужем за Алексеем пятнадцать лет. И он никогда не менял свой образ жизни. Тут одно из двух: либо нужно было сразу разводиться, либо принять его таким, какой он есть. Я выбрала второе…
— И никогда не жалели об этом?
— Ну, иногда… может быть… под дурное настроение… Но в целом — нет! Тайгачев сильный, умный, ласковый самец. Сама природа определила: у такого должно быть стадо самок. В его прайде я всегда оставалась самой любимой. Поверьте, это немало…
Женщина говорила совершенно серьезно, без всякой иронии, и от таких слов Сашке стало как-то не по себе.
Елена Владимировна чутко уловила его состояние, усмехнулась:
— Вы еще молодой человек. Со временем многое поймете… Махорин покраснел, разозлился и на себя, и на эту холеную, проницательную дамочку, которая, казалось, видела его насквозь. Уж больно хорошо разбиралась в мужиках! И, видимо, умела им угодить… Наверно, Тайгачев ее тоже ценил. Редкий, коллекционный экземпляр.
— Ладно… — Сашка решил резко поменять тему разговора. — Где вы находились сегодня ночью?
— Я? — Елена Владимировна удивленно полыхнула своим лазоревым взором. — У себя дома.
— А кто может это подтвердить?
— Подушка мятая, кровать… — печально произнесла собеседница.
Сашка даже вздрогнул. Совсем недавно он слышал эту фразу. Где? От кого?
— Значит, он уже читал вам ее стихи, — гневно воскликнула Тайгачева. И вдруг у нее будто нарыв в душе прорвался: — Да!.. Я ревновала, я ненавидела! И не ее молодое тело! Поверьте, мое не хуже! Я ревновала, потому что он считал эту дрянь самой умной и духовной женщиной из всех, которых встречал на своем пути. Так и говорил: «духовной»! А у этой истерички хватило наглости позвонить мне: «Я жду от Алексея ребенка. Мы любим друг друга. Отпустите его с миром…» Да я его никогда не держала! Именно поэтому он никогда и не собирался от меня уходить!
Махорин был ошеломлен и подавлен. Вот, оказывается, какое море страстей скрывалось за этим спокойствием и величием!
Тайгачева наконец осознала, что перешла через запретную черту. Она жалко, по-бабьи, шмыгнула носом и прошептала:
— Простите… Сорвалось…
Но Сашка уже зацепился за полученную информацию, и чутье сыщика повело его дальше:
— Значит, Малютина вам все-таки звонила.
— Звонила…
— Угрожала?
— Чем она может угрожать? Просила…
— Давно это было?
— Недели две тому назад.
— Вы мужу передали содержание разговора?
— Нет. Зачем его волновать.
— У вас есть в доме оружие?
— Газовый пистолет. Показать?
— Пока не надо. А у Тайгачева?
— Была какая-то заграничная игрушка…
— А сейчас она где?
— Не знаю… У него спросите.
Махорин задумался, побарабанил пальцами по столу.
— Значит, насколько я понял, у вас алиби нет?
Елена Владимировна тяжело вздохнула и уже спокойно, холодно произнесла:
— Ну, наверно, в вашем понимании — нет. Дети на даче с моей мамой. А вы что, меня подозреваете?
— Теперь да…
Панков внимательно выслушал сообщение Махорина и озабоченно произнес:
— Конечно, «треугольник» занятный. Тут еще баллистики подбросили информацию. Оказывается, орудие убийства — отличная иностранная система бесшумного боя. Выстрела практически не слышно… Мы, конечно, этим пистолетиком займемся. Может, найдем, каким путем он приехал.
— А Тайгачева сказала, что у мужа была какая-то заграничная игрушка, — встрепенулся Сашка.
