— Давайте хотя бы в парадное зайдем, — предложила Юния. — Раз уж вы так нерешительны, — добавила она, улыбнувшись.
— Может быть, поднимемся ненадолго ко мне? Мне нужно… В общем, на пять минут.
— Наконец-то! — засмеялась Юния. И тут же спохватилась: — Но что скажет ваша жена? Это не будет выглядеть неприлично?
— Нет-нет, не беспокойтесь. Мы ведь ненадолго. А жены у меня нет, — поспешил успокоить девушку Федор, отворяя дверь подъезда.
В полутемном лифте они стояли совсем близко друг к другу, и от вкрадчивого запаха духов у Федора слегка закружилась голова. В тусклом свете покрытого многолетним слоем грязи плафона он видел то нежный овал подбородка, то свободно струящиеся по плечам темные волосы, то серый мех шубки. Посмотреть Юнии прямо в глаза Фотьев не решался.
Правду говорят: на красоту, как и на солнце, во все глаза не посмотришь. Это тебе не Вика в порванном халате…
Дверь с до боли знакомой стеклянной табличкой «97» не открывалась.
— Что-то заело. У меня замок повышенной секретности… Оказалось, он просто пытался вставить ключ вверх ногами.
Руки дрожат, как у алкоголика. Как у Лебедева в «Энергичных людях».
Фотьев переступил порог первым, зажег в прихожей свет. Следом вошла Юния.
Правильно по этикету? Или надо было все-таки пропустить ее вперед?
— Вы пройдите пока в комнату. Я сейчас, — засуетился он.
Пыль уже неделю как не вытиралась. Как раз сегодня собирался. Хоть света в комнате не зажигай…
Во взгляде Юнии промелькнуло удивление.
Я сделал что-то не так?
Гостья, повернувшись к Федору спиной, одним изящным движением освободилась от шубки, и он еле-еле успел подхватить ее. Пока Фотьев отыскивал свободный крючок (Господи! И чего здесь только не понавешано! И плащ, и старое пальто, и даже почему-то шорты!), девушка успела пройти в комнату.
Вот копуша! Даже свет ей пришлось самой зажечь! Вообще-то мы всего на пару минут, можно было и не раздеваться. Но раз так… Придется и мне снять куртку. Значит, взять деньги и переодеться во что-нибудь поприличнее. Это я мигом. Да, но гостью на это время все равно нужно чем-то занять. Проигрыватель кое-как фурычит, а вот у телевизора окончательно сел кинескоп. Может, книги? Или какие-нибудь репродукции…
Юния стояла посреди комнаты, боком к двери, и с любопытством оглядывалась по сторонам.
M-да. На столе груда газет и журналов, на стуле — стопка проглаженного, но так и не разложенного по полкам шкафа белья, книжные полки совершенно не в масть остальной мебели. И пыль, пыль, пыль на всех плоскостях. Из-под шагающих сапог…
— Перед вами — квартира одинокого мужчины, жившего, как установили археологи, примерно в конце двадцатого века. Слева, под роскошным шелковым балдахином — пуховая постель, на которой он почивал, прямо — прекрасная библиотека с редкими, в том числе макулатурными, изданиями…
Юния засмеялась, повернулась к Фотьеву лицом, и он, поперхнувшись, прервал экскурсию. Платье на девушке было нежного дымчатого цвета, длинное, почти до пят, и, как туман, полупрозрачное. Лифчик, если он и был, шился, видимо, из той же материи. Хотя при таких формах он, кажется, совершенно без надобности…
Медные монетки сосков явственно проступали сквозь полупрозрачную дымку, и Федор никак не мог отлепить от них взгляд.
— Что-нибудь не так? — встревожилась Юния.
— Нет-нет, все в порядке. У вас очень красивое платье.
Сейчас она спросит: «А я?» — и кокетливо улыбнется. И мне сразу же станет скучно. Несмотря на ее чудесное платье.
— Оно — модное? Такие сейчас носят? — не успокаивалась девушка.
— Очень модное! Супер! Люкс? Отпад!
Юния облегченно вздохнула.
М-да. Ни о какой харчевне не может быть и речи. В таком наряде… Да и зачем, раз она уже здесь? Интересно все-таки, откуда она меня знает и чем я могу ей помочь. Спросить? Вроде невежливо. Дескать, говори поскорее и проваливай…
— Чай, кофе?
— С удовольствием. А то я немного продрогла.
— Вы можете пока полистать какую-нибудь книгу. Или лучше музыку?
— Да, пожалуй. А что у вас есть?
— «Аквариум», «Машина времени», «Перпетуум-мобиле»…
Хлопает глазищами, словно впервые слышит. Но не Шенберга же или Хиндемита ей предлагать?
— Окуджава, Розенбаум, Никитины…
— Да-да, это.
Наконец-то зацепило.
— Что именно? Никитины?
— Нет. Окуджава.
— Сейчас найду. Присаживайтесь пока на кресло, у стола. Там стереоэффект глубже.
Стараясь не смотреть, как Юния усаживается в кресло, Федор перебирал разноцветные конверты.
Ладно, пластинку я сейчас найду. Кофе в банке еще есть. А что потом? Спросить, зачем пришла, и…
— Вы слушайте, а я сейчас… Кофе…
Не поднимая глаз, нелепо повернув голову, Фотьев ретировался на кухню.
Я чувствую себя как солдат, бежавший с поля боя. Что потом, что потом… Не лицемерь? Больше всего тебя сейчас волнует, будет ли это «потом»?
Поставив джезву на конфорку, Федор метнулся к холодильнику.
