— На слово даже Президенту не верят, — усмехнулся Добровольский. — На внутренней стороне — полустертая гравировка: Катеньке от Екатерины Смирновой. Видите? Смирнова — это моя бабка по отцу. Можете проверить. А вот за колечко сомневаюсь, хотя мне кажется, что оно тоже мамино. — Он положил на стол массивное золотое кольцо и хлопнул себя ладонью по лбу. — Выходит, Глазов все-таки сделал меня, сделал, как последнего фраера! А я, баран, ему поверил.
Климов победно улыбнулся и, взяв браслет в руки, показал Родину.
— Это улика?
— Это факт, господин подполковник. Если будете продолжать работать в том же духе, то к концу года ваш отдел по раскрываемости преступлений выйдет на первое место.
Климов попросил Таню оформить акт изъятия браслета и золотого кольца, а сам вслед за Родиным вышел на веранду. Закурил, полюбовался природой и сказал:
— Не дело, а сплошное удовольствие. А от удовольствия только триппер бывает.
Родин понял, что его вызывают на откровенный разговор, вскинул голову, подумал, глядя на облака, и спросил:
— Тебя что-то насторожило?
Климов вытащил из внутреннего кармана пиджака и протянул Родину сложенный вчетверо лист бумаги…
19 августа 1995 г. 14 час. 02 мин.
— Искупление грехов, — сказал Родин, возвращая Климову бумагу. — Глазов ничего не сделал, чтобы спасти жену, и пожелал скорой смерти Коньковой, и, когда это желание свершилось, у него крыша поехала.
— Мистика! — зло проговорил Климов. — Домыслы! И эти домыслы никак не увязываются с вещдоками, которые мы здесь нашли.
— Ты когда-нибудь играл в преферанс с болваном? — помолчав, спросил Родин. — Третий игрок отсутствует, но карты ему сдают.
— Играл, — кивнул Климов.
— Так вот, Глазова держат за болвана.
— Кто? Антоний?
— Может быть.
— Охи любите вы со Скоковым туман гнать! — Климов пренебрежительно сплюнул. — А мне, Саша, факты нужны. Факты!
Родин поведал Климову о своей беседе с Голодарским и попросил смонтировать со слов последнего фоторобот человека, который находился на речке в момент гибели Коньковой.
— Это надо сделать немедленно, — сказал он. — Но так, чтобы об этом не знали ни Можейко, ни твоя Танечка — она молодая, неопытная и, если на нее нажмут, расколется.
— Ты что, всерьез думаешь, что Антоний в нашей конторе сидит?
— А тебе трудно в это поверить?
— Трудно.
— А на кого Можейко пашет?
— На Редькина.
— Ради удовольствия? Или за «бабки»? Или, может быть, он голубой?
— Нет, Редькину есть кого трахать… — Климов облизал пересохшие от волнения губы. — А что если взять его на контроль?
— Идиот! Как только Можейко заметит неладное, можешь по себе панихиду заказывать! Понял?
— И останки мои вы, конечно, разыскивать не будете…
— Будем, — рассмеялся Родин. — Если деньги заранее на наш счет переведешь.
