— Ребята говорили.
— Кто именно?
— Майор Подольский.
— А с ним ты хорошо знаком?
Коптев вдруг присел, сильным круговым взмахом ноги выбил из рук Яши, который стоял позади него, пистолет и бросился к двери.
— Назад! — выхватил «Макаров» Родин.
Коптев притормозил, выпрямился, крикнул затравленно:
— Что вы от меня хотите?
Яша мгновенно подхватил с пола пистолет и рукояткой ударил Коптева в ухо.
— Правды, падаль! — Он кипел от злости, возмущения и позора. Еще бы! У него, афганца, выбили оружие.
Коптев перекосился от боли, смахнул со щеки струившуюся кровь и зло сплюнул.
— Вы мне за это ответите.
— Отвечу. Сейчас отвечу! — Яша загнал его между стеллажами, на которых лежали покойники, и спокойно сказал: — Раздевайся.
— Зачем?
— Как зачем? Чтобы общую картинку не портить — здесь все голенькие. — Яша навернул на ствол глушитель. — В общем, так… Или ты говоришь, или… Вот тебе бирка, номер… тысяча тридцать пять, раздевайся и ложись… рядом, значит, с этим рыженьким. — И он указал на труп, лоб которого украшала небольшая, меньше копеечной монеты, дырочка с запекшейся по краям кровью — входной след пули калибра девять миллиметров. Чтобы скрыть охватившее его чувство страха и растерянности, Коптев сузил глаза, бросил короткий взгляд на Родина, затем на Смородкина и, мгновенно сообразив, кто из них старший, угрюмо спросил:
— Ваши условия?
— Я на даче кур держу, — сказал Смородкин. — Которые несутся, живут припеваючи — едят вволю, пьют вволю, гуляют… естественно, под присмотром петуха, а те, которые не желают нестись, ну хотя бы по яичку в день… Из этих, значит, я готовлю жаркое. Ты меня понял?
— Понял.
— Каким способом ты убрал Конькову?
Яша включил магнитофон.
— Брызнул в лицо паралитическим газом, — сдался Коптев.
— А Добровольскую?
— Я позвонил ей и сказал, что ее вызывают в агентство недвижимости «Онега» — подписать кой-какие бумаги. Когда она вышла и села в машину, вырубили и сделали укол жидкого героина. Доза — смертельная. Затем отвезли в похоронное бюро — Хованская, тридцать три. Ночью отправили в крематорий.
— У вас там свои люди?
— Ваши люди, — упирая на слова «ваши», сказал Коптев. — Из МВД и КГБ. Но мы им тоже платим.
— А документы?
— В порядке документы — гэбэшные. Кремируем поспецнаряду.
«Во жуки! — подумал Родин. — Они и здесь за чужой счет проехали».
Дело в том, что крематорий — учреждение хозрасчетное, а основа хозрасчета — учет и оплата услуг. Но ни МВД, ни КГБ не желали, чтобы через банковские каналы путешествовали счета за услуги по сжиганию трупов, поэтому в свое время добились того, чего не могла добиться ни одна другая организация — кремации за счет государства. По спецнаряду. И человек навеки превращался в безымянный пепел. Такого чуда не мог сотворить даже великий Кио. Он сжигал людей на арене цирка, тут же на глазах ошеломленной публики возрождал, но чтоб навеки… Извините!
— На кого ты работаешь? — продолжал допрос Смородкин. — Фамилия, имя и так далее…
— Пузырев Василий Викентьевич. Бывший полковник КГБ.
— Должность?
— Заместитель начальника отдела Первого главного управления. Как официально назывался отдел, не знаю.
— А специфику ты знаешь?
— Мокрые дела.
— Где и при каких обстоятельствах ты познакомился с этим Пузыревым?
— Он приезжал к нам в детский дом, беседовал с десятиклассниками и тех, кто ему подходил, приглашал в Отдельный учебный центр КГБ.
— А каким образом ты в детдом попал?
— Я родился в больнице женской колонии. До пяти лет там и рос. А затем — по детским домам…
— И чем вы занимались в этом учебном центре?
— Приемам рукопашного боя, умению водить машину любой марки, владеть холодным и огнестрельным оружием.
— Давно в нашем гараже работаешь?
— С девяноста первого года, когда расформировали отдел.
— Чем сейчас занимается Пузырев?
— Директор похоронного бюро.
— Это частная фирма?
— ТОО «Гамбит».
— Он же и учредитель?
— Не знаю.
— Ты подчиняешься непосредственно Пузыреву?
— Да.
— А кто подчиняется тебе?
— Четыре человека. Гринько, вы его знаете, Лесных и Воропаев — охранники фирмы ТОО «Гранат» и Масаев — дезертир-чеченец. Он не пожелал воевать против своих.
— Ты сколачивал пятерку?
— Я.
— По какому признаку?
— Лесных и Воропаева знаю лично — они проходили вместе со мной подготовку в учебном центре. Гринько и Масаева — по их рекомендации. Оба безработные, а потому обиженные и злые.
— А майор Подольский?
— Ненадежен — напивается в самый неподходящий момент. Но мы иногда его используем. Когда он в запое, мать родную за бутылку продаст.
— Кто приказал убрать Глазова?
— Пузырев.
— Кто еще с ним работает?
— Не знаю.
— Ине догадываешься?
— Почему не догадываюсь?.. Кто-то из верхушки вашего ведомства.
— Ладно, на сегодня хватит, — удовлетворенно вздохнул Смородкин. — Яички исправно будешь класть?
— Постараюсь.
Смородкин продиктовал Коптеву домашний телефон Колберга.
— Звонить будешь каждый день ровно в десять вечера. Там стоит автоответчик. Передашь информацию и положишь трубку. Ясно?
— Предельно.
— И запомни: шаг влево — и Пузырев получит пленочку с твоим признанием. Все. Иди и жди меня в машине.
