Волынский учил черных братьев тактике ведения партизанской войны и владению советским и наиболее распространенными видами американского оружия. Со скуки стал делать все по правилам — устраивать теракты, засады, набеги, взрывы, регулярно совершать ночные рейды на территорию противника. А толку — никакого. Кто-то очень грамотно ему противостоит. Волынский подумал, что это либо «Великий неизвестный» — французский легионер, — либо американец и проклял все на свете, ибо уже на горьком опыте знал, что самая затяжная, нудная и мучительная борьба — это борьба двух спецслужб: уровень подготовки примерно одинаков, поэтому, чтобы переиграть противника, необходимо иметь численное преимущество или ждать, когда тебе улыбнется удача. Недаром же их так и называли — солдаты удачи…
Вечером к Волынскому подошла переводчица и, ужасно смущаясь, сказала, что с ним желает встретиться офицер противоположной стороны. Волынский задумался: если узнает об этом начальство, неприятностей будет выше крыши, но искушение победило — очень уж ему хотелось взглянуть в глаза парня, который умеет не только воевать, но и не прочь поболтать с тобой. «Интересно о чем»?
Волынский дал согласие, проверил оружие и в назначенное время отправился на свидание. Его уже ждали. Вражеский офицер прогуливался вдоль берега разъединявшей их позиции речушки и, заметив его, затопал навстречу. У Волынского екнуло сердце: было что-то до боли знакомое в облике офицера — и походка, и привычка носить автомат — у левого бедра, палец на спусковом крючке, — и нож, рукоятку которого он сжимал правой рукой.
— Лешка, ты?! — ахнул Волынский, когда незнакомец приблизился на достаточно близкое расстояние, и выглянувшая из-за облаков луна осветила его широкое, улыбчивое лицо.
— Папа римский! — расхохотался Градов. — Ты чего, сукин сын, против своих воюешь?
— А ты?
— Приказ, Боб.
— И у меня приказ, Лешенька.
Они обнялись, троекратно, по-русски, расцеловались, выпили из фляжек по глотку разведенного спирта и договорились лупить друг друга по очереди — три дня Градов Волынского, три дня Волынский Градова, а по выходным летать вместе в Луанду и трахать там местных девок, которые славились тем, что умели доводить мужиков до оргазма еще до постели — во время танца живота, когда демонстрировали красоту и возможности человеческого тела.
— Очень приятная встреча! — сказал Волынский, обнимая Градова. — Ты откуда свалился?
— Допустим, с луны.
— А зачем меня вызвал?
— Поздравить. Когда друг женится, его надо обязательно поздравить.
— И содрать с него выпивку, так?
— Это само собой — ты у меня напарницу увел.
— Об этом, Леша, забудь. Она теперь в колледже преподает — учит детишек лопотать на английском и французском.
— Серьезная перестройка, — улыбнулся Градов. — Выпьешь?
— А что еще с тобой можно делать?
— Тогда садись. Яша, у тебя осталась свинина?
— В духовке запечь? — спросил Яша улыбаясь. Ему очень нравились эти мужики, которые говорили о делах вскользь, как бы между прочим, но, как он уже убедился, крутили эти дела с такой лихостью и проворством, что им мог бы позавидовать даже цирковой иллюзионист самого высокого класса.
— В духовке, — кивнул Градов. — С корочкой. И не забудь чесноком нашпиговать.
— Сделаю.
Яша ушел на кухню, а Градов, разлив по рюмкам «рябиновку», с улыбкой уставился на Волынского.
— Чего молчишь?
— Хочу задать тебе один очень деликатный вопрос.
— Твое дело. Только запомни: разговор начал ты. Запомнил?
— Запомнил.
— Это я для того, чтобы ты потом об этом не жалел.
— Где ты познакомился с Ритой?
— В лагере для подготовки террористов в Ливийской пустыне.
— Что она там делала?
— Знакомилась с искусством любви народов Ближнего Востока. — Градов выпил и, помолчав, добавил: — Она может убить любого мужика во время полового акта — голыми руками и без всяких следов насилия. — Он выбил из пачки сигарету и, бросив на приятеля короткий взгляд, подумал: «Он похож на Маяковского, который однажды сказал: «А лицо мое видели, когда я абсолютно спокоен?»
— Как ты думаешь, она мне будет хорошей женой?
— Лучше не найдешь. Но…
Договаривай.
— Боб, она до сих пор в деле.
— Я тебе сказал: она преподает английский язык.
— А я работаю коммерческим директором у Кожина в ТОО «Гранат».
— Это твоя «крыша»?
Градов шумно вздохнул.
— Боб, ты же знаешь, у меня четверо детей. Чтобы их прокормить…
— Понимаю, — остановил его Волынский. — Первое главное управление не в состоянии платить своему агенту столько, сколько он заслуживает.
— Может быть, и в состоянии, — пожал плечами Градов, — но я предпочитаю жить свободным художником — независимо. А что касается нашей с тобой деятельности, то я скажу тебе следующее: нас хоть и выперли из конторы — не знаю, по каким причинам, это дело политиков, — но мы, солдаты удачи, остались ей верны. И не потому, что патриоты, а потому, что без этой работы мы жить уже не можем. Она у нас в крови, в голове… — Он постучал себя костяшками пальцев по лбу, и широкое лицо его осветилось грустной улыбкой. — Ты помнишь, как мы лупили друг друга в Анголе?
— Вспоминаю. И довольно часто.
Градов удовлетворенно кивнул.
