Кефир, чувствуя своим собачьим сердцем, что с хозяином неладно, жалобно завизжал и бросился за ним следом. Родин мгновенно достал из аптечки корвалол, набухал в стакан сорок капель, долил его холодным чаем и тоже выскочил во двор.
— Понял, до чего доводит самодеятельность? — хмуро спросил Волынский.
Яша не ответил. Но по его виду — отрешенному взгляду, вздувшимся на шее жилам и сжатым, побелевшим кулакам — Волынский сообразил, что и он чувствует себя не лучше, чем полковник. Сказал:
— Возьми себя в руки.
Вошел Родин, вытащил из холодильника бутылку водки, наполнил до половины стакан и, отдышавшись, проговорил:
— Все нормально. — Затем сел к столу и закурил. — Яша, Скокову за шестьдесят, и он перенес два микроинфаркта. Это во-первых. А во-вторых, только благодаря ему мы очень прилично зарабатываем и совершенно независимы. Так что помни об этом, когда тебе в следующий раз…
— Он все понял, — остановил его Волынский. — Давайте лучше обсудим ситуацию…
— Вас ждет Градов, — сказал Яша.
— Где?
— У меня дома.
— А как он у тебя оказался?
— Я встретил его в офисе Кожина, но он сделал вид, что меня не узнал.
— Это хорошо, — задумчиво проговорил Волынский. — Александр Григорьевич, в таком случае ты оставайся здесь, так сказать за старшего, а я вместе с Яшей смотаюсь к Градову — эта бестия зря не притащится. Договорились?
Родин хмуро кивнул.
— И жди моего звонка. — Волынский перебросил через плечо пиджак, который висел на спинке стула, и, кивнув Яше, пошел к выходу.
В Отдельном учебном центре КГБ Градов и Волынский не сдружились, а может быть, просто не успели, ибо занятия отнимали столько сил и энергии, что для общения друг с другом у курсантов элементарно не хватало даже времени. И это обстоятельство не было случайностью, скорее — закономерностью: начальство сознательно воспитывало в своих учениках такие черты характера, как замкнутость и скрытность, ибо разведывательные службы, конечно, могут взаимодействовать друг с другом в целях обмена информацией, но… Первое правило обмена информацией гласит: ничего не давать, если в этом нет необходимости, а второе — дать как можно меньше, чтобы для твоего разведывательного управления складывался благоприятный баланс.
Градов и Волынский сблизились и подружились через несколько лет после окончания школы, причем, при обстоятельствах настолько курьезных и комических, что впоследствии встречаясь и вспоминая их, они оба впадали в гомерический хохот.
Как правило, ребята из Отдельного учебного центра знали два языка, обычаи, нравы и природно-климатические условия той страны, в которой начинали работать. Все они проходили тестирование и подготовку на выживаемость в определенном регионе. И хотя каждого из них готовили для работы в конкретной стране, побывать пришлось практически везде — там, где возникали так называемые горячие точки.
Теоретически парни из Отдельного учебного центра должны были выполнять роль инструкторов и не имели права участвовать в боевых действиях. Но это только теоретически, на деле же они не раз проводили акции по уничтожению командных пунктов повстанческих формирований, мест сбора их лидеров, ну и самих лидеров. Допустим, необходимо нейтрализовать штаб неких повстанческих сил страны, с которой Советский Союз имел договор о дружбе и взаимопомощи. Вначале эту акцию пробовали осуществить местные кадровые войска, потом силы безопасности. Если у них ни черта не получалось, тогда в бой вступали ребята Отдельного учебного центра. Вначале они обстреливали врага неуправляемыми снарядами типа «земля — воздух», потом «чистили» это место из пулеметов, а затем, бросаясь в атаку, добивали все, что шевелится, и быстро сматывались. А на смену им уже приходили местные парни, которые якобы и вершили все дело.
Вслед за местными парнями прилетали американские журналисты. Они делали снимки, брали интервью, и в газетах появлялись сообщения о разгроме группировки или штаба силами безопасности аборигенов. В общем, веселая была работа, как выразился однажды Волынский.
Как-то Волынского загнали в Анголу. Условия — хуже не придумаешь. Идешь с разведгруппой, вдруг вертолет противника, плюхаешься лицом в болотную жижу, лежишь, а по тебе ползет какая-то мерзость — то ли паук, то ли скорпион, не поймешь. Ситуация тогда в Анголе сложилась примерно такая же, как у нас в гражданскую войну. Одни воюют за СВАПО, другие — за УНИТА. В общем, страна разделилась на два лагеря и постреливает — грызется.
