— А сидеть рядом с ними зачем? — спросил я без всякого энтузиазма. — Пусть разойдутся по своим купе, а мы с тобой здесь подремлем.
— А вдруг Йохимбе выбьет окно и выпрыгнет наружу?
— В таком случае и Милка может выпрыгнуть.
— Да, может, — согласился Влад и поджал толстые губы. — Но ты же, шляпа, упустил ее!
В дверь стали колотить.
— Подождите! — в один голос крикнули мы с Владом.
— Так что решили? — неожиданно отдал мне инициативу Влад. — Что ты предлагаешь?
— Пусть негр сидит с девчонками, а мы с тобой поскучаем здесь. До Гаремджи никого не выпустим.
— Пусть будет так, — согласился Влад. — Главное, старичок, не застрять нам надолго в Гаремдже из-за этой гнусной истории. Если я не встречу цистерны в Чарджоу — будет беда.
— А ты не заводись и не груби ментам, — воспользовался я случаем дать совет. — Смотри на них преданными глазами, как Джонсон, и никто тебя ни в чем не заподозрит.
— Тут ты прав, тут ты прав, — задумчиво произнес Влад. — Йохимбе заподозрят в последнюю очередь. А я поспорить готов, что это он сначала ударил меня, а потом грохнул проводницу.
— Зачем?
— Она не пропустила в наш вагон его бабу.
— Слабоватый аргумент. Из-за такой ерунды убивать человека!
— Все равно мне он не нравится.
— А мне здесь никто не нравится, — признался я. — И Милка эта темнит насчет минеральной воды, из-за которой она заходила в купе проводницы, и у Леси кроме мумие еще какие-то свои интересы в этом вагоне есть.
Поезд притормаживал. Вагон стучал колесами на стыках и стрелках. Мы с Владом примкнули к окнам. Мимо нас, распарывая черное полотно ночи, кометами проносились одинокие фонари. Квадратные пятна света от вагонных окон неотрывно скользили за нами, выхватывали из темноты фрагменты насыпи с пучками выгоревших колючек, белыми столбиками, отсчитывающими стометровые отрезки.
Засвистели тормозные колодки. Состав стал резко сбавлять скорость. Влад глянул на часы.
— Прибыли на десять минут раньше.
— Может быть, еще и не прибыли, — ответил я. — Ни станции, ни платформ, ни людей. Темно, как у Джонсона…
Похоже, наш состав загоняли на какой-то запасной путь, и казалось, что машинист, словно в автомобильной пробке, сам отыскивает свободную колею среди мрачных товарняков. Мы втискивались в какую-то забытую Богом и диспетчерами щель и очень медленно ползли мимо черных, со смоляными боками цистернами.
Влад вдруг отпрянул от окна, удивленно-радостно взглянул на меня и воскликнул:
— А они уже здесь!
— Кто? — не понял я.
— Мои цистерны! Вот они, голубушки! Я их по номерам узнал!
Наш вагон напоследок тряхнуло, и он остановился. В лампах дневного света упало напряжение, и в коридоре стало полусумрачно, а оттого очень неуютно.
Окно запотело от моего дыхания, но все равно смотреть было не на что. Не знаю, где, в какой пустыне, в каком тупике остановился наш поезд. Ни ярких фонарей, ни платформы, ни дорожных киосков, торгующих холодным пивом и засохшими цыплятами, ни пассажиров и милиции под нами не было. Казалось, что вместе с черными цистернами Влада мы зависли в космосе.
— Я понимаю, что Гаремджа — это не Москва, — бормотал Влад, передвигаясь от окна к окну в сторону тамбура. — Но хотя бы столб с указанием станции должен быть!
Щелкнул замок и со звуком катящегося шара в кегельбане отъехала в сторону дверь. Мила вышла в коридор и приблизилась к окну.
— Где это мы? — спросила она, рассматривая свое отражение в стекле, так как ничего другого увидеть не могла.
Мы с Владом промолчали, так как сами еще ничего толком не знали. Впрочем, я заметил, что Влад был мало обеспокоен отсутствием под нами платформы. Цистерны, до которых, казалось, можно было дотянуться рукой, подействовали на него лучше всякого успокоительного. Я думаю, что мой друг даже забыл о своей перебинтованной голове и трупе в умывальнике. Он, словно изнемогая от предстоящей встречи с любимой, маялся перед окнами, прикладывался к стеклам щекой, пытаясь заглянуть подальше и пересчитать цистерны.
Наконец, его вынесло в тамбур. Вдоволь насмотревшись темноты через окна дверей, он пришел к выводу:
— Нет, это не Гаремджа. Наверное, мы остановились, чтобы пропустить встречный.
Мила хотела присоединиться к нам и зайти в тамбур, но, приблизившись к выломанной двери умывальника, передумала и вернулась к своему купе.
— Какие новости, господа? — спросила она, когда мы быстро и в ногу пошли по коридору.
— Все идет по плану, — не задумываясь, ответил Влад. — Все пассажиры под контролем, труп коченеет, поезд запаздывает на несколько минут.
— Исчерпывающий ответ, — недовольно сказала Мила. — А кто может ответить точнее, на сколько мы опаздываем?
Влад на ходу махнул рукой за плечо, показывая на меня, а я пожал плечами.
— Тихо! — вдруг вскрикнул Влад и остановился так резко, что я боднул головой между его лопаток. — Слышите?
Откуда-то спереди донесся металлический лязг, затем шипение, свисток.
— Прекрасно! — произнес Влад, который любил делать вид, что он сразу обо всем догадался.
Мы с Милой переглянулись и поняли, что не поспеваем за быстротой мысли Влада.
