В голосе Влада не было ни волнения, ни тревоги. Но даже если бы он ворвался в тамбур с криком, я бы не вздрогнул, и пульс мой не участился бы. Потому что я твердо знал: ничего страшного в нашем вагоне уже не произойдет…
Наш чернокожий спутник лежал на животе. Его руки и ноги были крепко связаны альпинистской веревкой и стянуты между собой так, что Джонсону пришлось неестественно выгнуться. Двигаться он не мог, лишь слегка покачивался, как лодка на волнах. Рот его был забит желтым теннисным мячиком, который невероятным образом уместился за зубами. Вращая выпученными глазами, негр косился на меня и морщил лоб.
— Свинья! — сказала Регина, прилаживая оторванный лоскут ткани к своей порванной майке, словно тот мог каким-то чудесным образом прирасти на прежнее место.
— Есть хороший анекдот на эту тему, — сказал Влад, с деланной озабоченностью рассматривая свои ногти. — Заходят в лифт женщина и молодой человек…
— Послушай, мы сюда тебя звали? — перебила его Леся. Она еще тяжело дышала после схватки, и щеки полыхали боевым румянцем. — Все, концерт окончен! Расходитесь по своим местам, а то буду сейчас деньги собирать.
— Я не пойму, — пожал плечами Влад, все еще увлеченный своими ногтями. — То они в очередь к нему встают, то готовы привлечь за изнасилование.
— А разве он кого-то изнасиловал? — спросил я, пока еще мало что понимая.
— Как утверждает пострадавшая, Йохимбе коварно пытался произвести сие пагубное действо.
Я взглянул на Регину.
— Насколько я понял, пострадавшая — ты?
— Какой ты догадливый! — за подругу ответила Леся. — Только не надо иронизировать! Это не смешно.
Я взял Регину за руку и отвел подальше от Влада и Леси.
— Что случилось? — спросил я девушку.
— Ничего! — нахмурилась Регина. — Надоело мне по сто раз одно и то же пересказывать.
— Надоело? Тогда я сейчас развяжу Джонсона, вытащу у него изо рта мяч, и он мне все расскажет.
— Только попробуй! — пригрозила Регина. — Когда надо помочь — вас не дозовешься. А как развязать — так первые!
— Я стоял в тамбуре и ничего не слышал, — объяснил я.
— А твой друг?
— Я не знаю, где он был и почему тебя не услышал.
— Ну, конечно, так всегда бывает, — ответила Регина. — И в итоге на помощь прибежала только эта женщина.
— Так что он с тобой сделал? — напомнил я.
— Ничего хорошего! — раздраженно ответила Регина. — Я думала, он крепко спит, но как только Леся вышла на минуту из купе, он кинулся на меня…
— Не понял! — покачал я головой. — Ему что, мало было?
— Наверное, мало.
— Так ты же ему, вроде как, не отказывала? Зачем надо было кидаться, майку рвать?
— А черт его знает! Может, он извращенец, ему силой брать надо.
— Ну и дела! — покачал я головой. — И как вы такого амбала скрутили?
— А это для нас, женщин, пара пустяков, — неожиданно вступила в разговор Мила, выходя из своего купе и протирая руки ароматизированной салфеткой.
Я повернул голову и вопросительно глянул на Влада. Тот все никак не мог оторваться от своих ногтей.
— Так уж сложилось в нашем вагоне, — продолжала Мила, скручивая в пальцах салфетку и кидая ее в ведро с углем, стоящее у титана. — Мужчины у нас выступают в роли жертв преступления либо представителей возмущенной общественности. А женщины выполняют свои извечные обязанности… Да не переживайте так сильно, мы его крепко связали!
Ей очень хотелось увидеть на моем лице проблески угрызений совести и стыда, но я никак не мог воспринять историю с разгулявшимся негром серьезно. Тут я был солидарен с Владом, который откровенно демонстрировал пофигизм. Его неудержимо тянуло на зевоту. Я ждал, когда Мила иссякнет и закроется в своем купе.
— И долго вы собираетесь сушить его в таком виде? — спросил я у Регины.
— Пока в вагоне не появятся настоящие мужчины, — снова вставила Мила.
Мне захотелось вытащить мячик изо рта негра и затолкать его в рот Миле. Это был бы достойный настоящего мужчины поступок.
Я вернулся к Владу, посмотрел на несчастного негра, руки которого затекли настолько, что светлые ладони приобрели зловещий малиновый оттенок.
— Ладно, покуражились, и хватит, — сказал я, склоняясь над Джонсоном и пытаясь ослабить узел.
Леся вдруг налетела на меня курицей, защищающий своих цыплят.
— А ну, оставь его! — крикнула она, пытаясь вытолкнуть меня из купе. — Не ты вязал, не тебе развязывать!
— Довольно мужика мучить! — проявил я мужскую солидарность. — Может быть, вы его не так поняли.
В ответ на эти слова Джонсон замычал и одобрительно закивал.
— Не так поняли? — подбоченив руки, воскликнула Леся. — А как его еще можно было понять, если навалился на девчонку и ноги ей раздвинул?
— Да не трещи ты, как сорока! — с трудом подавляя улыбку, перебил я Лесю. — Может, ему что-нибудь приснилось, и он решил, что Регина не против. Зачем парня сразу связывать, как колбасу? Мы здесь друг другу уже как родные стали, можем без скандала обо всем договориться.
— В гробу видала я такого родственничка, — процедила Леся. — А развязывать его не дам. Пусть сначала заплатит за моральный ущерб.
