По-моему, это известие его больше обрадовало, чем опечалило. Его можно было понять — к цистернам с бензином, купленным на его кровные и ставшими основой стремительно растущего состояния, Влад относился почти как к живым и родным существами. Если бы это было возможно, мой друг затащил бы цистерны в наш вагон и ехал бы с ними в обнимку.
Влад был настолько взволнован этим, бесспорно, замечательным событием, что даже не придал значения явному абсурду, происходящему на наших глазах. Лично я, привыкший к железному правилу, по которому пассажиры ездят отдельно, а бензин отдельно, был, мягко говоря, шокирован.
— Наверное, у них не хватает локомотивов, — произнесла Мила. Ей, как и мне, очень хотелось дать хоть какое-нибудь объяснение случившемуся, но она тотчас стала оппонентом самой себе и начала задавать вопросы: — Это что же получается? В нашем составе не будет вагона-ресторана? Не будет бригадира? А мы будем и дальше ехать с покойницей?
— Лично я ничего страшного в этом не вижу, — ответил Влад. Мне казалось, что он с трудом сдерживается, чтобы не кинуться в пляс. — Не все ли равно, какие вагоны за нами? Главное, что здесь чисто, уютно и работают кондиционеры.
— Значит, и на вокзал наш вагон прибудет вместе с цистернами? — спросила Мила насмешливо.
— Конечно! — не колеблясь ответил Влад. — Или на вокзал, или на товарно-сортировочную станцию. А что здесь такого?
— Замечательно! — Мила повела руками, ее тонкие пальцы блеснули золотом колец и перстней.
— Вас будут встречать на вокзале? — заботливо спросил Влад.
— Встречать, допустим, меня никто не будет, — ответила Мила. — Дело в другом. В отношении к пассажирам… Впрочем, туркменский парламент вряд ли будет дискутировать на эту тему, даже если мы все умрем здесь от жажды и бензиновых испарений… Когда же мы тронемся? Нет сил ждать!
Приоткрылась дверь купе девушек. Регина, жмурясь от яркого света, посмотрела в оба конца коридора и спросила меня:
— Который час?
— Почти три, девушка! — ответил за меня Влад. — Вы там нашего негра еще не придушили?
— Спят все, — шепотом ответила Регина и пошла в умывальник.
— Молодость — пора высокой приспосабливаемости, — изрек Влад, провожая девушку взглядом. — Этой юной эротоманке совершенно безразлично, к какому составу нас подцепили. Даже если бы наш вагон тащила упряжка гнедых лошадей, это вызвало бы у нее лишь восторг да очередной всплеск чувственных желаний. Нашим попутчицам нужны всего три вещи: секс, деньги и впечатления. А мы с вами, мадам, уже полчаса ворчим на предмет, простите за каламбур, состава нашего состава. Да какая в самом деле разница…
Влад начал стремительно набирать дискуссионные обороты, и замолчал лишь потому, что его прервал звук удара. Дверь в конце коридора широко распахнулась, и я увидел Регину с перекошенным от страха лицом. За ее спиной стоял незнакомый мужчина в черных спортивных брюках и травяного цвета майке. Одна его рука лежала на плече девушки, а во второй, стволом вверх, он держал «Калашникова». Влекомая тугими пружинами, дверь стала закрываться, но Регина даже не подставила руки, чтобы защититься от нее, и толстое стекло ударило ее по плечу.
— Как нехорошо! — покачал головой мужчина, сострадая Регине. — Не очень больно?
Он провел девушку в коридор. Именно провел, а не втолкнул. Движения его были плавные, какие-то отработанные, аккуратные, щадящие все, что его окружало. Он был небольшого роста, пожалуй, даже ниже Регины, с хорошо уложенными волнистыми волосами, в которых поблескивали нити седины, с нормальными, в общем, приятными чертами лица и гладко выбритыми щеками и подбородком.
— Доброй ночи, друзья! — ровным и спокойным голосом сказал он, с любопытством посмотрел на нас, улыбнулся и представился: — Майор Филин, начальник уголовного розыска. Приготовьте документы и билеты для проверки.
Оцепенев, мы продолжали стоять посреди коридора. За несколько часов, проведенных в изолированном от внешнего мира вагоне, я настолько привык к этому маленькому мирку, заселенному по-разному странными людьми, что воспринял появление здесь незнакомого человека как фантасмагорию. Мне кажется, Влад и Мила чувствовали приблизительно то же, и никто из них не шелохнулся, не сделал и шага к своему купе.
За нашими спинами раздался шум. Мы почти одновременно повернулись, но только на несколько секунд, будто боялись, что человек, назвавшийся Филиным, пока мы на него не смотрим, сделает что-нибудь нехорошее. С противоположной стороны в вагон зашли еще два незнакомца, оба с автоматами и с большим металлическим ящиком, напоминающим снарядный. Один был в форме сержанта милиции, высокий, худой, бледный до синевы, с зачесанными наверх волосами, обнажающими лоб, покрытый красноватой сыпью; грязный, в известковой пыли стального цвета китель на его худых плечах висел нелепо и криво; под растегнутым воротом рубашки виднелась дешевая металлическая цепочка, на которой раскачивался странный кулон: истерзанный плетьми Иисус пытался взобраться по цепочке вверх, а к его спине был привязан большой крест.
