Я и не заметил, как наступил рассвет. Солнечный свет проникал в коридор из-под штор, словно вода в трюм старого корабля. Поезд, ритмично чавкая, пожирал километры, и утроба вагона жизнерадостно пульсировала и мерцала. Качались горшки с засыхающими цветами, колыхались нижние края занавесок, торчащие из-под светозащитных штор, словно ночные рубашки из-под кожаных курток чекисток, клевал носом Влад, сидящий на откидном стульчике и расставивший в стороны прикованные руки, как крылья.
По коридору маятником двигался сержант. Автомат он держал на плече и, как завшивленный, все время чесался виском о торчащий рогом магазин.
— Эй, часовой! — сказал я, когда сержант поравнялся с моим купе. — Я хочу в туалет.
— Иди, — ответил сержант таким тоном, словно его можно было и не спрашивать о такой ерунде.
Я радостно схватил полотенце, намотал его на шею и выскочил в коридор. Чуда не произошло, сержант преградил мне путь и кивком указал на другой конец вагона.
Повернувшись, я сделал несколько шагов и оказался рядом с Владом. Тот приподнял голову и открыл красные от недосыпа глаза.
— Доброе утро, — сказал я, краем глаза следя за часовым.
— Ага, — ответил Влад. — Добрее не бывает. Чай уже разносили?
— Не задерживайся! — сказал часовой.
— Человек пить хочет, — объяснил я.
— И не только пить, — простонал Влад.
— По очереди!
— Потерпи, — сказал я Владу. — Я не долго.
Я дошел до купе Милы и посмотрел на женщину через дверной проем. Мила не спала, но лежала на диване и шлифовала пилочкой ногти. Темные очки, ухоженная прическа, бледный макияж. Я вспомнил, как ночью Филин нашел в ее сумочке накидной ключ. Филину было все равно, как он попал в ее сумочку, но Мила испугалась и стала оправдываться не столько перед ним, сколько перед нами. Если бы не эти бравые ребята с автоматами, подумал я, сдержанно кивая женщине в знак приветствия, то Влад устроил бы Миле разбор полетов по полной программе. Ключ — это серьезная улика. Убитая проводница была заперта в туалете снаружи именно таким ключом. Но зачем Миле понадобилось убивать проводницу? И вообще, почему она все время темнит, что-то скрывает и, в первую очередь, свои глаза?.. А впрочем, зачем всей этой ерундой забивать себе голову?
Когда хочется в туалет, мысленно сосредоточиться на какой-нибудь проблеме очень трудно, и я дошел до туалета, заполненный только рефлексами.
Ни трупа, ни выломанной двери здесь уже не было. Прежде чем переступить порог, я внимательно осмотрел пол. Он был чист, словно его добросовестно помыли. Затем я постоял над унитазом, нажал педаль слива и через открывшуюся трубу посмотрел на свободу.
Купил Вова бензин, подумал я, излишне не драматизируя ситуацию, и все же достаточно искренне соболезнуя своему другу, которому сейчас было вдвойне тяжело. Мало того, что он сам попал в число заложников, так и его несчастные цистерны тоже разделили с ним его участь. Почему же именно его держат в наручниках? — думал я, разглядывая свое потемневшее от щетины лицо. Потому что он внешне выглядит самым здоровым из нас? Или потому что у него самый крутой характер? Но Влад, вроде бы, ничем не выдал бандитам своей неукротимости.
— Скоро? — спросил сержант, заглянув в умывальник.
Я тотчас схватился за штаны.
— «Молния» на ширинке заела, — сказал я. — У тебя случайно пассатижей нет?
— Только кувалда, — ответил сержант и спрятался за перегородкой.
Я обыскал все свои карманы, но ничего, что могло бы заменить ручку и карандаш, не нашел. Я заглянул под раковину и на. вентилях нашел влажный коробок спичек. Отсыревшими серными головками можно было накалякать пару слов на зеркале.
Я достал из коробка спичку и приставил ее к стеклу. Никакого плана, как и утешительных слов, в голове не было. Все происходящее было настолько нелепым, что хотелось только пассивно ждать, когда эта нелепость принесет плоды и сама собой прекратит существование. Какие-то отморозки грабанули НИИ и вынесли оттуда радиоактивный материал. Это, конечно, очень смело. Но вот с угоном поезда они, конечно, погорячились. Поезд — не самолет, и даже не автобус, он не может ехать туда, куда террористам захочется, и вообще направление его движения прогнозируется с точностью до миллиметра. То, что Филин представился фамилией Влада и назвал меня своим сообщником, вряд ли доставит нам особо много неприятностей. Невидимый полковник и его руководство наверняка сразу поняли, что фамилии либо вымышленные, либо позаимствованы у заложников. Трюк давно известный и уже не остроумный. Зато какая реклама бензину! Газеты разнесут сенсацию по всей Азии и Европе. «ТЕРРОРИСТЫ ЗАХВАТИЛИ ВОСЕМЬ ЦИСТЕРН С БЕНЗИНОМ, ПРИНАДЛЕЖАЩИМ НАЧИНАЮЩЕМЦУ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЮ ВЛАДУ УВАРОВУ». Да этому бензину потом две тысячи рублей за литр золотая цена!
Я послюнявил кончик спички и вывел на стекле:
