— Есть скелет в шкафу или нет, но я уверен, что она невиновна в предумышленном убийстве, — заявил Грузенберг после паузы.
— Ага! — Розовски засмеялся. — Кое-какие сомнения в вас я все-таки посеял. Уже не вообще невиновна, а в предумышленном убийстве. Хорошо, какое еще убийство могло иметь место в той злополучной квартире?
— Возможно, убитый позволил себе вольность, — предположил адвокат не совсем уверенно. — Чрезмерное внимание, которое было истолковано ею как попытка изнасилования. А не сообщила она об этом на следствии по причинам психологического характера. Вам не приходило в голову подобное объяснение?
— Вряд ли, — лениво сказал Розовски.
— Почему?
— В вашем случае она бы воспользовалась первым попавшимся под руку предметом. Например, столовым ножом, лежавшим на сервировочном столике. Кстати, убить таким очень трудно. Нанести рану, даже опасную, — да, возможно. Но убить… — Натаниэль покачал головой. — Вряд ли, — снова сказал он.
— Нож, скорее всего, принадлежал хозяину квартиры.
— Это не играет роли. Чтобы стать тем, чем стал, то есть орудием непредумышленного убийства, он должен был оказаться у нее под рукой. Он что, лежал на сервировочном столике?
— Нет, — признался адвокат. — По утверждению полиции, он висел над письменным столом. В кабинете.
— А они сидели за журнальным столиком, в гостиной. Значит, непредумышленное убийство отпадает. Это предумышленное убийство, Цви.
— Но пока что неизвестно, кто его совершил, — не сдавался адвокат. — Насколько я понимаю, полиция тоже так считает. Иначе бы они выдвинули обвинение против Головлевой. Поверьте, им бы этого очень хотелось. Так что в любом случае свет может пролить только исчезнувшая дама. Либо она сама преступница…
— …либо видела преступника, — закончил Розовски. — Что ж, вы правы. Посмотрим.
Машина остановилась.
— Знаете, я подожду вас на лавочке, — предложил Натаниэль. — Бывшие коллеги очень своеобразно реагируют на мое появление.
— Это может затянуться, — предупредил Грузенберг.
— Ничего страшного. Свежий воздух, нежарко. У вас есть что-нибудь почитать? — Натаниэль оглянулся. На заднем сиденье он заметил книгу в красной обложке. — О, по-моему, детектив. Можно?
— Ради Бога.
— «Убийство в первом чтении», — прочитал Розовски. — Ха-дива Гефен. Интересно?
— Театральная богема, — сказал адвокат. — Ничего, написано бойко. Вы любите детективы?
— Терпеть не могу. Но читаю регулярно. Так я возьму?
— Конечно.
Они вышли. Грузенберг отправился в Управление полиции, а Натаниэль с книжкой в руке пристроился на скамейке метрах в ста от входа.
Раскрыв ее наугад, Розовски с интересом прочитал, как главная героиня пришла в родной театр и обнаружила на сцене труп режиссера. Дальше шли описания ее злоключений. Натаниэль не столько читал, сколько пролистывал книгу. Как ему удалось понять, оставшиеся после описания убийства двести с лишним страниц посвящены были различным (главным образом, альковным) приключениям героини-рассказчицы.
«А кто же расследует убийство? — лениво подумал Розовски. — Хотя чего гадать, скорее всего полиция».
Едва он успел подумать об этом, как над самым его ухом раздался знакомый голос:
— Привет, Натан, что ты здесь делаешь?
Розовски оторвал взгляд от книжки. Старший инспектор Алон собственной персоной. Маленький, смуглый и как всегда чем-то недовольный.
— Привет, Ронен, — Розовски широко улыбнулся. — Я как раз тебя вспоминал.
— С чего бы это? — поинтересовался Алон, садясь с ним рядом.
— Ну, не тебя вообще, — признался Натаниэль, — а полицию. Вот… книжку листал. Новый детектив.
К книжке инспектор интереса не проявил.
— А что ты здесь делаешь?
— Я? Ну, вообще-то дышу свежим воздухом. А что?
— В двух шагах от полиции? — подозрительно спросил старший инспектор.
— Разве? — Натаниэль удивленно огляделся по сторонам и воззрился на Управление, словно впервые его увидел. — Действительно. Что значит возраст. Начинаешь забывать собственную alma mater. Спасибо, что напомнил, Ронен.
— Пожалуйста. Значит, просто дышал воздухом и листал книжку?
— Ты мне не веришь? — спросил Натаниэль оскорбленно. — Я что, обманывал тебя когда-нибудь? И потом: что мне, собственно говоря, делать рядом с полицией?
— Вот именно, — повторил Ронен, — что тебе, собственно говоря, делать рядом с полицией? А насчет обманывал или нет — уж лучше молчи, Розовски, пока я не вспомнил все твои проделки.
— Ничего я тут не делаю, — сказал Натаниэль. — Я в отпуске. Со вчерашнего дня. Гулял по городу, и ноги сами принесли меня к родному подъезду. Видимо, подсознательно меня сюда тянет.
— Да, как преступника на место преступления, — проворчал Алон. — У тебя сигареты есть?
Натаниэль протянул ему пачку «Соверена».
— Что новенького? — спросил он, поднося бывшему коллеге огонек зажигалки.
— Ничего новенького, — ответил Ронен. — Сегодня битых два часа доказывал невозможность освобождения подозреваемой. Ну, ты же знаешь наших законников: «Двое суток прошло, обвинение не представлено…» Адвокат еще попался из молодых, но тертый, — он огорченно махнул рукой.
— Что за история? — спросил Натаниэль равнодушным голосом. — Убийство?
