Розовски облегченно вздохнул. Города в Гуш-Дане так разрослись, что накрепко переплелись друг с другом.
— А где Тель-Авив? — спросил он.
— Через дорогу, — ответил охранник. — Две остановки назад. А если тебе нужен Рамат-Ган — две остановки вперед.
— Улица проходит через три города? — недоверчиво спросил Натаниэль. Он был уверен, что такое может случиться только с улицей им. Герцля.
— Через четыре, — невозмутимо поправил охранник, возвращаясь к журналу.
Самое обидное в этой истории было то, что искомое здание оказалось куда ближе к дому Натаниэля.
Поднявшись на второй этаж, Натаниэль сразу же попал в настоящий лабиринт: большое помещение редакции было разделено невысокими перегородками на добрый десяток маленьких. В каждом сидели за компьютерами по два-три человека. Ровный нескончаемый гул сплетался из смеси иврита, русского и английского, на которой общались друг с другом редакционные работники.
Розовски невольно почесал затылок, пытаясь определить, в какую из ячеек ему заглянуть для начала. За это время его дважды едва не сбили с ног озабоченные курьеры. Причем оба почему-то несли большие картонные коробки с пиццами. Видимо, в редакции к обеду готовились серьезно и с утра.
«Ничего обстановочка, — подумал Натаниэль. — Люди работают и…»
Больше он ничего подумать не успел. Очередной сумасшедший — на этот раз не курьер, а газетчик, — столкнувшись с детективом, вдруг отпрянул и радостно закричал:
— Ба! Миша! Тезка! Какими судьбами?
Он с силой хлопнул Натаниэля по плечу. Розовски поморщился. Михаил Коган — а это был именно он — не обратил внимания на гримасу.
— Ко мне? Или к кому-то еще?
— К вам, Миша, — Натаниэль виновато улыбнулся. — Только мы не тезки. Если, конечно, вы за это время не поменяли имя.
— Да? — Коган задумался. — А мне казалось, что Баренбойм назвал вас Михаэлем. Когда знакомил. Разве нет?
— Михаэлем он назвал вас, — Розовски развел руками. — А меня он назвал Натаниэлем.
— Ага… — Коган пожевал губами, словно недоумевая, как он мог ошибиться. — Но вы же частный детектив? — спросил он с легким подозрением в голосе. — Или это он тоже сказал не о вас?
— Нет, вот это он как раз сказал обо мне, — с максимальной серьезностью сообщил Розовски.
— Ну вот, — облегченно вздохнул Коган. — Остальное неважно. Раз вы ко мне — пойдемте ко мне.
Они прошли в один из закутков, отличавшихся от прочих, на взгляд Натаниэля, разве что большей захламленностью (это — минус) и большей отдаленностью от непрерывно тараторивших по телефонам рекламных агентов (это — плюс).
— Пришли, — сказал Миша. — Хотите пива?
Розовски покачал головой, скользнул взглядом по стенам, заклеенным рекламными плакатами с полуобнаженными красотками.
— А я выпью, — сказал Коган и достал из маленького холодильника бутылку «Голд стар». Приложившись к бутылке, он одним глотком осушил ее. Немного подумав, достал из холодильника вторую. Пустая бутылка отправилась в корзину для бумаг.
Розовски ждал, пока редактор восстановит жидкостный баланс. Чтобы не очень скучать, он взял со стола свежий номер «Ежедневной почты». Коган удовлетворенно бросил вторую бутылку вслед за первой и спросил:
— Итак, чем могу быть полезен?
Розовски на мгновение оторвался от заинтересовавшей его газеты и еще раз осмотрелся.
— Знаете, — сказал он немного рассеянно, — я бы хотел присесть. Честно говоря, не очень люблю вести серьезный разговор стоя.
Коган удивленно на него посмотрел.
— Так садитесь, — сказал он. — Кто вам мешает?
— Вы бы еще сказали — куда… — проворчал Натаниэль.
Оба стула в кабинете редактора были завалены папками с документами.
— Да сбросьте на пол, — Коган засмеялся. — Все никак не соберусь выбросить этот хлам.
Натаниэль охотно последовал совету. Внушительная стопка папок полетела в угол, а детектив с удовольствием уселся на покрытый бумажной пылью стул.
— Итак? — снова спросил Коган. — Вас интересуют конкретные сведения? Чем могу быть полезен?
— Ох, боюсь, что я окажусь полезнее вам, чем вы мне, — ответил Розовски.
— А в чем дело? — настороженно спросил Коган.
Натаниэль выразительно скосил глаза на первую страницу сегодняшней газеты.
— Вы уверены, что у Зеева есть связи и на столь высоком уровне? — спросил он. — Все-таки это уже не вице-консул. Это как-никак все главы европейских государств. Плюс президенты США и России.
— А что там стряслось? — еще больше встревожился Коган. — Что я еще наделал?
Натаниэль молча показал. Редактор приподнялся и некоторое время тупо смотрел в страницу.
— Все, — сказал он обреченно. — Труба. Полный, как говорится… Гена! — заорал он с такой силой, что Натаниэль чуть не упал. — Гена, твою мать!
Гена был маленьким и тощим человеком лет тридцати. Розовски обратил внимание на нездоровый цвет лица и испуганно-рассеянный взгляд.
— Что случилось? — спросил или, вернее, прошептал он.
Редактор ткнул ему газету.
— Это что? Ты в могилу меня загнать хочешь, да, Гена?
— А что? — удивился Гена.
— Не видишь? — так же ласково спросил Коган.
— Не вижу.
