— Я могу тебе… — Натаниэль внезапно замолчал. Алон некоторое время разглядывал его с академическим интересом, а потом спросил с подозрением:
— Что ты замолчал?
— Что?.. Нет, ничего… Словом, — Розовски развел руками, — мне пока нечего тебе сказать. Верно, ребята?
Илан и Алекс одновременно кивнули.
— Какие они у тебя дисциплинированные, — похвально отозвался о помощниках инспектор. — Мне бы таких… Ну что же, — он неторопливо поднялся со своего места. — Коль скоро тебе нечего сказать больше, я, пожалуй, пойду. Кстати, — он словно вспомнил нечто важное, — я слышал, что завтра днем ты собираешься отчитаться перед клиентами?
— Собираюсь.
— Очень логично, — Алон кивнул. — В полном соответствии с твоими предыдущими словами — насчет того, что ты еще толком не знаешь ни свидетельницу, ни всего прочего. О чем же ты собираешься рассказывать Цви Грузенбергу?
— Возможно, об этом, — ответил Натаниэль безразличным тоном. — Возможно, о том, что я никого не нашел.
— Да? И что же — я могу присутствовать при таком знаменательном событии?
— Конечно. Я приглашаю тебя, Ронен. Завтра, в два часа, в моем офисе.
Инспектор вышел, в сердцах хлопнув дверью.
Натаниэль чмокнул Офру в небрежно подставленную щечку.
— Любишь ты театральные эффекты, — сказала она недовольным тоном.
— Если верить моей маме — а у меня нет оснований ей не верить, — она святая женщина, ее умоляли играть в «Габиме», — сообщил Натаниэль. — Так что, актерство у меня, видимо, наследственное… — он посмотрел на часы. Было четырнадцать часов пятнадцать минут. — А что, все уже собрались?
— Давным-давно. — Офра оглянулась на приоткрытую дверь кабинета и понизила голос. — И если ты немедленно не начнешь, они разбегутся. Грузенберг уже дважды выскакивал в приемную. И вид у него весьма воинственный. А инспектор Алон, по-моему, готов тебя пристрелить.
— Прекрасно. Как я выгляжу?
— Как всегда.
— Значит, превосходно. — Розовски придал своему лицу максимально деловое выражение и отворил дверь кабинета. Собравшиеся встретили его возмущенным шумом. Розовски предостерегающе поднял руку.
— Тихо, тихо, господа! — сказал он. — Меня задержали достаточно веские причины. Думаю, выслушав их, вы поймете и простите. А сейчас — он прошел к своему месту за письменным столом, — мы можем начать. — Натаниэль обвел кабинет задумчивым взглядом. Все, кого он пригласил, были в сборе, и от этого его маленький кабинет казался совсем крохотным.
— Насколько я могу понять, расследование завершено? — спросил Цви Грузенберг светским тоном.
— Не совсем так, — сказал Розовски.
— Что значит — не совсем так?
— Действительно, Натан, я пришел потому, что ты обещал… — в разговор вступил было инспектор Ронен, но Розовски перебил его.
— Дайте мне договорить, господа, — сказал он. — Да, в настоящий момент расследование не завершено, но оно будет завершено в течение ближайшего получаса.
Возмущенный шум стих, хотя лица почти всех присутствующих сохраняли выражение недовольства — в той или иной степени. Натаниэль протиснулся между вольготно раскинувшимся в кресле инспектором Алоном и собственным письменным столом.
— Итак? — нетерпеливо сказал Грузенберг. — Мы все ждем.
— Да, конечно. — Натаниэль вытащил сигареты. Не распечатывая пачку, положил ее на край стола. — Пожалуй, можно начинать… Цви, я позволю себе вначале повторить то, что известно всем. Если кто-то не желает слушать…
— Ради Бога, Натан, хватит тянуть! — взорвался Алон. — Кто-то желает, кто-то не желает… Ближе к делу! Я не замечал у тебя избытка вежливости в старые времена.
— Хорошо. Чтобы ускорить развязку, я лишь попрошу вашего, госпожа Головлева, согласия на то, что говорить буду на иврите. Роль переводчика берется исполнить мой помощник, Алекс Маркин.
Маркин кивнул, пересел ближе к Головлевой. Натаниэль еще немного подождал, пока все устроятся и успокоятся, и начал:
— Итак, господа, суть дела в следующем. Нынешним воскресеньем некто Шломо Меерович оказался убит в собственной квартире. По этому поводу имел место звонок в полицию, как выяснилось — из квартиры Мееровича. Звонившая — а это была женщина — сообщила, что преступник находится в данный момент в комнате. Прибывшая через пятнадцать минут полиция — в лице присутствующего здесь инспектора Алона и его подчиненных — обнаружила на месте происшествия госпожу Ларису Головлеву, так же присутствующую здесь.
Ронен шумно вздохнул, но промолчал. Натаниэль улыбнулся и сказал извиняющимся тоном:
— Прости, Ронен, но я должен сделать небольшое предисловие. Иначе не все окажется понятным.
Инспектор махнул рукой и отвернулся.
