— На спиритическом сеансе я его могу спросить… — пробормотал Натаниэль. — Вы случайно, не медиум? Может, прямо сейчас и проведем?.. Ладно, это я от плохого питания. Не обращайте внимания… — Розовски поднялся, прошелся несколько раз по комнате. — Так, так… — Он остановился перед Геннадием. — Это точно? — спросил он. — Вы уверены в том, что вас просил Меерович?
— Конечно. А в чем дело?.. — его глаза испуганно расширились. — То есть… это его?.. — прошептал Гена.
Розовски вздохнул.
— Вспомните еще раз, если можно — дословно. Как именно он попросил вас?
Гена задумался.
— Ну как… Пришел в редакцию, в отдел рекламы. Что-то там давал… Какие-то изменения в объявлении. Потом подошел ко мне. Дал текст.
— Тот самый, который вы потом поместили в газету?
— Тот самый.
— Он сказал: «Мы хотим разыграть?»
— Да.
— И не называл, кто это «мы»? — спросил Розовски со слабой надеждой в голосе. — Он не называл второго шутника? Или шутницу?
— Нет, не называл.
— Понятно… Хорошо, у меня больше нет вопросов. Но, возможно, они появятся у полиции. Или у прокурора. В любом случае, вас вызовут официальным извещением. Надеюсь, вы не сбежите. От вас потребуются только свидетельские показания, не более того… Мой вам совет, — сказал Розовски, подойдя к двери, — относитесь к своим обязанностям серьезнее. То вы Ленину ищете партнера в Беер-Шеве. То сомневаетесь в мужских способностях сильных мира сего. А то подсовываете наивным людям фальшивые гороскопы. Не надо, ладно? Если в следующий понедельник от имени Ясира Арафата вы объявите войну Новой Гвинее — поверьте, я ничем не смогу вам помочь… — Он рассеянным взглядом окинул салон, задержался на абажуре. — Все-таки, где-то я эти фигурки видел… — пробормотал он, ни к кому не обращаясь.
Вечером того же дня Натаниэль Розовски собрал помощников у себя дома. Этому предшествовал достаточно долгий разговор с матерью.
— Мама, мои помощники придут вечером к нам, — сказал Розовски.
— И я, конечно, буду их обслуживать, — проворчала Сарра.
— Они придут в восемь, — невозмутимо сказал Натаниэль.
— И я, конечно, буду им подавать.
— И Офра придет. Она тебе поможет.
— Что?! После сумасшедшей работы у тебя она должна еще и ухаживать за тобой и твоими лоботрясами? — возмутилась мать. — Я что, сама не смогу? Слава Богу, я еще не старуха!
Больше всего на свете Сарре хотелось вторично женить сына. И Офра представлялась ей вполне удачной кандидатурой на роль невестки. Не разделяя ее желания, Натаниэль бессовестно пользовался этим и приглашал Офру на все совещания, проводившиеся у него дома, хотя производственной необходимости в этом не было.
— Побрейся, — сказала Сарра. — И переоденься. Ходишь, как…
— Как русский бандит, — подсказал Розовски. — То есть как американский гангстер.
— Вот именно. Нет, вы подумайте: он еще смеется над старой матерью! Хорошо, что твой отец не дожил до такого…
Бесконечная дискуссия была прервана звонком в дверь. Розовски посмотрел на часы. Для его сотрудников было еще рановато. Он открыл дверь. На пороге стоял старший инспектор Ронен Алон собственной персоной.
— Привет, я могу войти? — хмуро спросил он.
— Конечно, я всегда рад тебя видеть. — Натаниэль посторонился, пропуская неожиданного гостя.
— Что-нибудь случилось?
— Нет, ничего. — Инспектор подошел к креслу, сел. Розовски сел напротив. Алон молчал, глядя на Натаниэля со странным выражением.
В салон выглянула Сарра Розовски. Увидев Ронена Алона, расплылась в улыбке. Алон относился к числу тех сослуживцев ее сына, которых она привечала особо:
— Здравствуй, Ронен.
— Добрый вечер, Сарра. Как дела?
— Как всегда. Ты рановато, Натаниэль сказал, что вы соберетесь часов в восемь. А сейчас только шесть.
— В восемь? — Алон посмотрел на Натаниэля. — Да, верно…
— Мама, я говорил о своих сотрудниках, — вмешался Розовски.
— А чем вам помешает Ронен? — воинственным тоном спросила мать. — По крайней мере, он приличный человек и твой друг.
— Ты хочешь меня выгнать? — осведомился инспектор Алон у Натаниэля.
— Что? — возмутилась Сарра. — Выгнать? Пусть Бог выгонит меня с этого света, как он выгонит тебя из моей квартиры!
— Ладно, — Розовски махнул рукой. — Оставайся, черт с тобой. Какие у меня могут быть секреты от полиции? Тем более, от старых друзей.
— Спасибо. — Инспектор Алон подождал, пока мать Натаниэля скроется в кухне, и сказал: — У меня есть серьезные основания подозревать тебя в сокрытии сведений, имеющих большое значение для следствия. Так что, объясни мне, пожалуйста, кое-что.
Розовски прищурился.
— А если я не смогу объяснить? — спросил он.
— Думаю, что сможешь, — спокойно ответил Ронен. — Ты ведь сам бывший полицейский. Ты же знаешь, что такое сокрытие сведений, важных для следствия.
— Это шантаж, — заявил Розовски.
— Называй, как хочешь. Но я не уйду отсюда до тех пор, пока не узнаю по этому делу все то, что знаешь ты.
Следующие два часа Розовски демонстративно занимался домашними делами, а инспектор Алон с большим интересом смотрел по телевизору программу «Евроспорт». Ровно в восемь, один за другим, пришли Алекс и Илан. При виде инспектора у обоих совершенно одинаково вытянулись лица.
