— Ну, сначала — на желание изучать Каббалу. Он приехал в Цфат именно с этой целью — слава цфатских знатоков и учителей Каббалы разносилась далеко по всему тогдашнему еврейскому миру. Несколько лет учения там я опущу, если не возражаешь.
— Не возражаю. Честно говоря, я вообще не понимаю пока что, как все это связано…
— Не перебивай, пожалуйста. Думаю, через несколько минут ты все поймешь… На чем я остановился?
— На том, что несколько лет учения ты опустишь.
— Ах, да… Так вот, в 1686 году уважаемые и авторитетные раввины — Лев Бен-Ари и Шимон Бар-Коэн — впервые столкнулись с рабби Давидом Сеньором. До них дошли свидетельства того, что Давид Сеньор делает прозрачные намеки на особую миссию, уготованную ему Всевышним. Однажды он даже заявил, что душа умершего к тому времени Шабтая Цви переселилась в него и с некоторых пор он чувствует особый смысл в собственном существовании.
— Подобные утверждения могли оцениваться как еретические? — спросил Натаниэль.
— Нет, в общем-то. Учение о реинкарнации…
— О чем, о чем?
— Реинкарнация — переселение душ, — пояснил профессор.
— О Господи… — пробормотал Натаниэль. — Уж не веришь ли ты сам в эту чушь?
Профессор неопределенно пожал плечами.
— Может быть, чья-то душа переселилась в тело твоего лаборанта? А потом взяла да и улетела? — невесело пошутил Натаниэль. — Если так, ты хочешь сообщить мне ее приметы? Разыскивается душа такого-то… Сумасшедший дом! Хотя, с другой стороны, Израиль всегда чуть-чуть смахивал на сумасшедший дом. Сейчас в особенности.
— Нет, я вовсе не об этом. Ты будешь слушать или нет? — нетерпеливо спросил Гофман.
— Да слушаю я, слушаю… — проворчал Розовски. — Сам не знаю почему…
— Так вот, учение о реинкарнации не противоречит взглядам некоторых каббалистов, не в этом суть конфликта, а в том, что речь шла именно о лже-мессии и еретике Шабтае Цви. Рабби Ицхак Лев Царфати попытался сгладить конфликт. На первых порах это ему удалось. Но вскоре отношения цфатских каббалистов с новоявленным мессией вновь обострились. Дело в том, что Давид Сеньор, как оказалось, занимался в Цфате не только высокой, но и практической каббалой. Практическая каббала — это магия, — пояснил профессор. Натаниэль Розовски кивнул и ничего не сказал. На лице у него явно отражались скука и разочарование. Словно не замечая этого, профессор продолжал: — Как сказано в документах, «он говорил заклинания, смешивал краски, предсказывал будущее». Не очень ясно, кстати говоря, вот, например — «смешивал краски»… Что имеется в виду?
— Уж не живопись ли? — лениво предположил сыщик.
— Что ты, нарушить запрет на изображение… — Давид столь выразительно замахал руками, что Натаниэлю на миг по-настоящему стало стыдно. Потом он просто разозлился, но промолчал.
— Вряд ли это возможно, — не замечая его раздражения, продолжил Гофман. — Даже для еретика, подобного Давиду Сеньору. Видимо, речь идет о каком-то виде магии, не знаю. Или об алхимии. Некоторые из каббалистов занимались ею, например, Леви Бен-Бецалель из Праги… Впрочем, это неважно, не исключено, что о Бен-Бецалеле это всего лишь легенды, как и легенда о Големе, которого он, якобы, создал в Праге… Важно другое. Не то чтобы раввины осуждали эти занятия, но, во всяком случае, подобное считалось недостойным истинного мудреца. Видишь ли, практическая каббала — это что-то вроде белой магии. А учителя высокой каббалы считали, что грань между белой магией и желанием обратиться к темным силам слишком тонка и лучше благочестивым людям держаться от нее подальше… Какая-то темная история, имевшая место там, заставила их вновь выступить против Давида Сеньора. На этот раз они добились того, что в синагоге Бейт-Давид, в присутствии уважаемых горожан и всех раввинов, Давид Сеньор был отлучен от общины и обречен на изгнание. Далее судьба Давида Сеньора кроется во мраке неизвестности. Одни ученые считают, что он отправился на юг, в Египет, там принял мусульманство (подобно своему кумиру Шабтаю Цви) и благополучно скончался. И что в Египте до сих пор живут некоторые потомки его и его немногочисленных последователей. По мнению других, Давид Сеньор уехал в прямо противоположном направлении — на север, в Восточную Польшу, где среди местных евреев оставалось множество тайных шабтианцев. В таком случае он, скорее всего, погиб во время Уманьской резни, устроенной гайдамаками. — Гофман замолчал.
— Все? — спросил Натаниэль. Спросил несколько разочарованно. Его, против желания, начинал увлекать рассказ профессора. Все это походило на волшебную сказку и совсем не напоминало то, с чем Натаниэлю приходилось сталкиваться ежедневно: мошенничество, слежки мужей за женами и наоборот, подлоги и тому подобное.
Гофман докурил наконец сигарету, вернулся к своему креслу и сел напротив сыщика.
