— Замечательно, — Розовски ехидно улыбнулся. — Располагая такими, с позволения сказать, фактами, я, конечно же, в два счета найду тебе преступника… Ах да, я забыл, что его искать незачем — мы же уже знаем, кто он. Что до ареста, то, — Натаниэль развел руками, — поскольку он погиб, в этом нет ни смысла, ни необходимости. Опять-таки и орудие преступления налицо — наложенное на книгу магическое проклятие. Впрочем, с проклятием тоже не все понятно, поскольку книга — не подлинник. Интересно, если ее размножить типографским способом, много народу поумирает? Больше, чем при ядерном взрыве, или меньше? — Розовски покачал головой. — Ну и дела… А в чем ты видишь мою роль? Я ее, честно говоря, вообще не вижу.
— Ты прекрасно понимаешь, Натан, что я, так же, как и ты, не верю ни в какие древние заклятия, — спокойно сказал Гофман. — Или проклятия. Я верю в последовательность изложенных мною фактов. Кроме того, я считаю, что существует — должно существовать — естественное объяснение этого феномена.
— Если сам феномен существует, — тихонько заметил Розовски.
— Да, разумеется. И, наконец, я хочу, чтобы это естественное объяснение — установление причин — помогло предотвратить подобные трагедии.
— Последовательность фактов! — Натаниэль рассмеялся. — Да каких же фактов? Попробуем изложить их без цветистостей и эмоций. Есть книга, о которой кто-то когда-то пустил слух, будто она заколдованная. Есть лаборант, прочитавший эту книгу и умерший. Совпадение. Таких совпадений я могу, не сходя с места, привести миллион. И любой другой на моем месте — тоже.
— Натан, — сказал Давид Гофман по-прежнему спокойным голосом. — Михаэль Корн спокойно сидел и читал. Понимаешь? Врачи не отрицают этого. Неужели ты думаешь, что он настолько увлекся чтением этой, судя по отзыву уважаемого Ицхака Лев Царфати, чепухи, что даже не почувствовал начинающегося сердечного приступа? А ведь абсолютно точно можно сказать: он спокойно сидел за моим столом и читал книгу (заметь, телефон стоит рядом, он не пытался им воспользоваться). Он дочитывает книгу — и как будто кто-то дает его сердцу команду: «Стоп!» — и сердце тотчас останавливается. Словно не было ни малейших признаков приближающегося сердечного приступа, да еще такого, который привел к смертельному исходу!
Натаниэль нахмурился.
— Н-да, некоторая странность есть… — Он замолчал. Давид тоже молчал некоторое время, потом тихо сказал:
— Я не прошу тебя подтверждать мою версию. Дело не в версии. Я не прошу тебя и о том, чтобы ты поверил в легенду о проклятии, в которую я, еще раз повторяю, и сам не верю. Я прошу об одном: подумай. Ты же профессионал! Проверь еще раз. Докажи мне — тоже без эмоций, — что все это совпадение. И я со спокойным сердцем признаю, что неправ и что в медицинском диагнозе врачи просто чего-то недописали. Или я чего-то не заметил, когда утром вошел в кабинет… — Он поднялся из своего кресла. — А теперь — мне пора. Да и тебе, я вижу, пора отдыхать.
— Отдыхать… — Натаниэль тоже поднялся. — После всего этого ты лицемерно предлагаешь мне отдохнуть? Что мне с тобой делать? — Он усмехнулся. — Тем более что по формальным признакам это дело как раз для меня.
— По формальным признакам? — На лице Гофмана появилось недоуменное выражение. — Что ты имеешь в виду?
— Как это — что? — Розовски засмеялся. — Я ведь специализируюсь на случаях с новыми репатриантами из России. А умерший был новым репатриантом, верно?
— Да, верно. Откуда-то с Северного Кавказа, — ответил Гофман.
— Ну, вот. А если серьезно, — Розовски помрачнел, — есть тут какая-то загадка, есть. Ты прав, чуть-чуть неестественно выглядит эта естественная смерть.
Утром следующего дня Натаниэль сразу после завтрака решил съездить в Рамат-Авив, в университет к Давиду. Не то чтобы у него появились какие-то соображения относительно поведанной вчера истории. Но что-то смущало его. Что-то не давало ему выбросить из головы несчастный случай в лаборатории. Розовски верил в интуицию сыщика. Хотя, конечно же, он понимал, что интуиция никогда не заменит факты и улики. А где же искать улики, как не на месте предполагаемого преступления? Потому он и решил побывать там, где произошла трагедия, а уже потом делать окончательные выводы.
Впрочем, это была всего лишь одна и даже не главная причина поездки. Основной целью Розовски было задать несколько вопросов своему бывшему стажеру.
