— Знаю, что глупо спрашивать, — сделал я тщетную попытку, когда машина влилась в уличный поток, — но все же: что это значит?
— Скоро узнаете, — ответил Донован, и следующие двадцать минут прошли в молчании.
Мы выехали на грунтовую дорогу, которая, казалось, вела в никуда первые две мили, а потом резко поднялась по обрыву каньона. Наверху была одинокая хижина, вокруг которой собралось целых шесть машин, в том числе одна «скорая помощь». Донован выбрался из машины и придержал дверцу открытой для меня, а его партнер неспешно обошел багажник, но поспел вовремя на случай, если бы я выкинул какую-нибудь глупость. Группа полицейских в форме освободила нам проход, когда мы поднялись на крыльцо и вошли в дверь.
Внимание присутствующих было сосредоточено на трупе посреди гостиной. Тело крупного мужчины лежало на спине с головой, повернутой набок. Над его левым ухом было кровавое месиво. Я припомнил описание, которое дала мне Шари накануне: около пятидесяти, телосложение как у профессионального борца, густая шевелюра, слегка тронутая сединой, а широко раскрытые глаза, пялившиеся на дальнюю стену, были светло-карими.
— Вы узнаете, кто это, Бойд? — спросил Донован.
— Никогда раньше его не видел, — правдиво ответил я.
Его товарищ начал смеяться, но прервал смех под взглядом сержанта. Мы долго, как показалось, стояли молча. Никто вроде никуда не торопился. Наконец сержант заговорил снова:
— Это — Стерлинг Уэйленд. Кто-то всадил в его голову четыре пули с расстояния двух футов. Этот кто-то, видимо, нервничал. — Он качнул головой в сторону двери и повторил фразу, которая должна была стать, как я подозревал, мучительно привычной: — Пошли, Бойд!
Время лишь усилило бесконечное отвращение, которое вызывал у меня кабинет лейтенанта Шелла. Стены были все того же мало привлекательного цвета высохшей крови, а упаковочный ящик, служивший стулом для посетителей, выглядел еще более неудобным, чем раньше. Сам лейтенант оставался все тем же высоким и жилистым типом с коротко подстриженными седыми волосами и прикрытыми веками темными глазами, выглядевшими еще более злыми, чем всегда.
— Мы взяли его в ресторане гостиницы, лейтенант, — доложил Донован. — Он только что кончил обедать. С ним была какая-то чокнутая блондинка.
— Это-то понятно, — сказал Шелл.
— Мы немного поговорили с ним в хижине перед телом Уэйленда, — продолжил сержант. — Он утверждает, что никогда в жизни не видел Уэйленда.
— Спасибо, Пит, — Шелл экономным жестом отпустил сержанта, и тот вышел из кабинета, тихо затворив за собой дверь. — Садись, Бойд, — лейтенант кивнул на упаковочный ящик.
Я сел с большой осторожностью, опасаясь, как бы он не развалился под моей тяжестью, и достал пачку сигарет.
— Одно я могу сказать, лейтенант, — оскалил я на него зубы. — Вы оставили позади все остальные полицейские управления страны. Везде копы — представители закона; здесь же, в Санта-Байе, они считают себя самим законом!
Его прикрытые веками глаза казались сбитыми с толку, пока он молча и пристально рассматривал меня. Это меня ничуть не обеспокоило — три спички подряд я сломал чисто случайно. Напряжение достигло предела, когда он наконец вздохнул.
— Как давно ты сошел с ума, Бойд? — спросил он почти сочувственно.
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
— Почему ты выбрал именно Санту-Байю для убийства?
— Ты думаешь, что это я убил Уэйленда?
— Я это знаю, — уверенно сказал он. — После всего того шума, который ты наделал в этом городе в свои прошлые наезды, мы, естественно, держали тебя под контролем с того момента, как ты зарегистрировался в гостинице.
— Еще бы! Я об этом знал.
— Ты также должен знать, что у нас есть твое досье, — он выставил большой и указательный пальцы, — вот такой толщины.
— Ну и что?
— То, что мы не могли узнать от тебя самого, мы узнали в Нью-Йорке, — он покачал головой. — Тебя, видно, за это время здорово стукнули по башке, и с тех пор ты не в себе?
— Ты не мог бы сказать что-нибудь определенное? — проворчал я. — Тогда я смогу наконец понять, о чем, черт побери, ты говоришь.
— Почему бы и нет? — Он открыл верхний ящик письменного стола, достал револьвер и подтолкнул его по столешнице ко мне. — Вот оружие, и это определенный факт!
Мои пальцы привычно охватили рукоятку и начали поднимать револьвер. Тут я понял, в чем дело. Как будто молния ударила меня в голову и прожгла меня до пят.
— Орудие убийства, — голос Шелла раздался, казалось, с расстояния в пару миль. — Это твой револьвер, Бойд! Его номер совпадает с тем, который зафиксирован в твоем досье.
— Итак, мой револьвер был использован в качестве орудия убийства. Это автоматически доказывает, что я — убийца?
— Нет, черт возьми. Может, ты его потерял или у тебя его украли? — голос его прозвучал слегка цинично. — Жаль, что ты был так занят, что забыл сообщить об этом нам.
