Дрейтону не хотелось входить внутрь. Там его не ждет ничего хорошего. Линду начнут расспрашивать, и она, чего доброго, заговорит о любви, которую он предпочел бы забыть. Когда Верден постучал по стеклу, Дрейтон стоял сзади и ждал. Внезапно он почувствовал, что ему безразлично, позовут его внутрь или нет. В конце концов, при любых других обстоятельствах он все равно пришел бы сюда.
Им открыл сам Гровер. Дрейтон ожидал, что тот будет злиться, но лавочник заискивающе приветствовал их, и это подобострастие было противнее любой открытой враждебности. Гладкие черные волосы, зачесанные с таким расчетом, чтобы прикрыть плешь, благоухали фиалковым маслом. Держась одной рукой за поясницу, Гровер пригласил их в лавку и включил свет.
— Рэй жил здесь месяц, — ответил он на вопрос Уэксфорда.
— В субботу Которн дал ему пинка, и во вторник он съехал отсюда. По крайней мере, так сказали Лин и жена. Сам я его не видел, потому что лежал больной.
— Полагаю, он занимал одну из комнат в мансарде?
Гровер кивнул. Он был еще далеко не стар, но одевался как пережиток древности. Дрейтон постарался сохранить невозмутимость при виде расстегнутой фуфайки, выцветшей рубахи, ни разу не стиранных и не глаженных штанов.
— Его комната убрана, — поспешно сказал торговец. — Лин привела ее в порядок. Он ничего на оставил, так что и смотреть незачем.
— И все же мы посмотрим, — беспечно ответил Верден. — Для порядка.
— Мне нечего вам сказать, мистер Верден, — заявил лавочник. — Он не оставил своего нового адреса и заплатил вперед за следующий месяц. Прошло три недели.
— Расскажите мне о вечере вторника, — попросил Верден.
— Что рассказать? Ничего не было. Лин весь день то сидела дома, то выходила. Нам нужна была еда, а здесь все рано закрываются по вторникам, кроме нас, конечно. Она съездила в Стауэртон. Около половины седьмого жена уехала играть в вист, и Лин куда-то ушла. В прачечную, что ли.
Он умолк и с невинным видом уставился на них. Дрейтон почувствовал злость и замешательство. Злость — потому, что Гровер использовал Линду как прислугу для всех работ. Причин замешательства он объяснить не мог. Разве что неблагодарность отца по отношению к дочери, совершенно непостижимая его уму.
— Я не видел Рэя весь день, — продолжал Гровер. — Понимаете, я был в постели. Вы, наверное, думаете, будто он зашел попрощаться и сказать «спасибо» за все, что я для него сделал?
— Что, например? — спросил Берден. — Снабдили его опасным холодным оружием?
— Я не давал ему ножа. Когда Энсти вселился, у него уже был нож.
— Продолжайте.
— Что продолжать, мистер Берден? — Гровер схватился за поясницу, осторожно ощупал ее. — Говорю вам, с понедельника я не видел Рэя. Прежде чем жена уехала, пришел врач и велел мне оставаться в постели.
— Еще кто-нибудь приходил в течение вечера?
— Только та девушка, — сказал Гровер.
— Какая девушка? Что стряслось?
— Понимаете, я лежал, когда кто-то постучал в дверь лавки, — торговец сердито покосился на Уэксфорда. — Я думал, это ваши парни. Врачу-то хорошо говорить: лежи. Да как тут улежать, когда кто-то барабанит в дверь, словно хочет вломиться? Это оказалась одна из его клиенток. Я ее уже видел. Рослая, красивая, чуть постарше моей дочери. Хотите знать, как она выглядела?
— Конечно. Мы же не просто поболтать зашли.
Стоявший возле витрины с книгами Дрейтон чувствовал позывы к рвоте. Грозный тон Вердена нимало не смутил Гровера, который лишь льстиво ухмыльнулся, не разжимая губ и прищурив один глаз. Эта смешная рожица казалась бледной тенью улыбки Линды. Боже, и это — ее отец! Дрейтон ощутил комок в горле.
— Она выглядела шикарно, — сказал Гровер, снова подмигивая. — Белая кожа, темные волосы двумя полумесяцами. — Он облизал губы. — В черных брюках и пятнистом полушубке. «Чего это вы колотите? — спросил я ее. — Не видите, что ли, у нас закрыто!» — «Где Рэй? — спросила она. — Если он в своей комнате, я поднимусь и вытащу его». — «Черта с два, — сказал я. — Тем более, что его нет». Похоже, это ее здорово разозлило, и я спросил, чего она от него хочет. Не знаю, то ли ей не понравились мои расспросы, то ли она придумывала какую-нибудь отговорку. «Я еду в гости, — сказала она, — и чертовски опаздываю, а тут еще радиатор потек». Понимаете, я не видел никакой машины. А она еще норовила подняться в комнату Рэя. Ведь он — жених моей Линды.
Дрейтон закашлялся. В наступившей тишине этот кашель прозвучал как стон. Уэксфорд холодно посмотрел на констебля.
Помолчав, Гровер продолжал:
— «В таком случае вам лучше обратиться в гараж», — сказал я ей и вышел на улицу как был, в халате. Там стояла эта ее спортивная тачка, а под ней лужа воды. «Я боюсь ехать. Вдруг она взорвется», — сказала девица.
— Она уехала? — спросил Верден, сдерживая ликование.
— Думаю, да, но я не видел. Я запер дверь и лег в постель.
— И больше вы ничего не слышали?
