— Не знаю. Думаю, она тоже не знает. Вероятно, это останется тайной. Линда бросила его в машине и поднялась наверх, к отцу. На другой день она не смогла пойти в гараж, и я ее понимаю. Отцу машина понадобилась бы еще не скоро, значит, и Энсти нашли бы не сразу. А Линда надеялась на чудо. Думаю, этим чудом она считала вас. Вы должны были помочь ей спрятать тело. Но мы опередили ее.
— Она уже приготовила для меня ключи от машины, — Дрейтон потупил взор и почти шептал.
— Приди мы получасом раньше, все было бы иначе, Дрейтон.
Констебль вскинул голову.
— Я никогда не поступил бы так.
— Даже если бы это привело к разрыву? Нет, я уверен, не поступили бы, — Уэксфорд откашлялся. — Что вы намерены делать теперь?
— Я не пропаду, — сказал Дрейтон. Он шагнул к двери. Осколок хрустнул под его ногой. — Вы разбили свое украшение, — вежливо проговорил бывший констебль. — Мне очень жаль.
В коридоре он надел свое байковое пальто и накинул капюшон, став похожим на средневекового оруженосца, потерявшего меч и решившего, что крестовый поход — пустая трата времени. Он пожелал доброй ночи сержанту Кэму, который знал лишь, что Дрейтон угодил в какую-то переделку, потом вышел в дождь и отправился к своему жилищу. Он мог бы обойти лавку Гровера стороной, сделав небольшой крюк, но не захотел. Дом был погружен во мрак, словно его бросили, и булыжники на дорожке напоминали мокрый пол пещеры.
В один из жарких летних дней 1841 года неподалеку от Уихокена, штат Нью-Джерси, из реки Гудзон было выловлено тело молодой женщины, оказавшейся двадцатиоднолетней жительницей Нью-Йорка, Мери Сесилией Роджерс, хорошо знакомой писателям, актерам и иным знаменитостям, которые любили заигрывать с ней в табачной лавке Джона Андерсона, расположенной в южной части Манхэттена. Все нью-йоркские газеты жадно набросились на страшную находку и принялись печатать ежедневные отчеты о следствии, превознося самоотверженные усилия полиции и выдвигая самые невероятные предположения касательно личности убийцы, ибо почти ни у кого не было сколь-нибудь серьезных сомнений в том, что несчастная продавщица сигар приняла свою смерть от руки лиходея.
Первым делом полиция, разумеется, заподозрила самого Андерсона — владельца лавки, который частенько провожал Мери домой по вечерам. Но, хотя табачник не смог представить убедительного алиби на тот день, когда исчезла и предположительно погибла девушка, его вскоре отпустили, поскольку следствие решило сосредоточить внимание на женихе Мери, Дэвиде Пейне, проживавшем в пансионе, которым владела мать убитой, в городке Хобокен, штат Нью-Джерси.
Первые вещественные доказательства по этому делу были найдены в прибрежном лесу. Ими оказались пояс для чулок, шарф, зонтик и носовой платок с инициалами «М.Р.». Трава на месте их обнаружения оказалась примятой, как будто там шла борьба. А несколько дней спустя на том же самом месте Дэвид Пейн покончил с собой, приняв слишком большую дозу лауданума — вытяжки из семян опиумного мака. «Так вот оно, это место! — гласила предсмертная записка Пейна. — Прости меня, Господи, за непутевую жизнь мою!» Однако, по мнению полиции, ни содержание, ни общий тон записки еще не доказывали, что молодой человек убил свою невесту. Вдобавок у него было надежное алиби. В итоге следствие зашло в тупик, хотя полиция и не оставила попыток раскрыть убийство.
