Двое из бандитов сразу метнулись вправо и влево, остальные трое осторожно двинулись вверх по дороге, стараясь держать дистанцию позади своего главаря. В свете полной луны был отчетливо виден силуэт человека, сидевшего на плитах прямо напротив ворот. Рядом с ним стоял черный «кейс».
— Эй, ты! — негромко окликнул его старший из бандитов.
— Подходи ближе, не бойся, — взмахнул рукой сидевший, говоря каким-то странным, слегка приглушенным голосом.
— Хрен ли мне тебя бояться, — отвечал бандит и, держа в руке пистолет, не спеша приблизился. — Открывай «кейс» и давай посчитаем бабки, — приказал он, подходя еще ближе.
Сидевший не отвечал, и тогда бандит угрожающе наклонился к нему и вдруг с воплем отшатнулся:
— Да это жмурик!
В тот же момент откуда-то из-за плит раздался одинокий пистолетный выстрел. Главарь молча рухнул на землю, и сразу после этого выстрела раздались три короткие автоматные очереди. В ответ не прозвучало ничего — засада, организованная Борисом, оказалась настолько эффективной, что все пятеро бандитов были мгновенно сражены на месте.
Более того, Выжляев не отказал себе в удовольствии отплатить главарю рэкетиров «той же монетой», посадив на самом видном месте труп, которым можно было управлять из-за плит с помощью привязанного к нему троса.
— Все кончено, шеф, — сказал один из трех его людей, выходя из кустов и небрежно пиная ногой раскинувшийся на земле труп ближайшего к нему бандита.
— Вижу, — коротко кивнул Борис, покидая свое место среди плит и пряча пистолет, — расходимся, как и договорились.
После этого четыре быстрые тени метнулись в разные стороны, и стройка снова опустела.
Тем временем снаружи разыгрывалась трагикомичная сцена. Едва загремели выстрелы, как человек, предупредивший о приезде бандитов, покинул свое укрытие и бросился было через дорогу, чтобы прикончить водителя. Но тут, на свою беду, он не заметил торчавшего из земли пня, споткнулся о него с разбегу и, застонав, остановился.
Водитель, услышав выстрелы и не дождавшись возвращения своих соратников, не на шутку обеспокоился. Открыв дверцу «Джипа», он нервно поглядывал по сторонам, не зная, на что решиться. В это время откуда-то сбоку к машине приблизился высокий и явно нетрезвый мужчина.
— Слушай, друг, — обратился он к водителю, запуская руку в карман куртки, — огонька не найде…
— Не убивай, братан! — заметив его движение, отчаянно завопил водитель, после чего проворно выскочил из машины и, петляя, словно заяц, стремительно бросился в сторону парка.
Пьяный недоуменно пожал плечами и буркнул нечто вроде: «Ну до чего народ нервный пошел». Заглянув в освещенный салон «Джипа», он заметил зажигалку, лежавшую возле ветрового стекла, и с самым невозмутимым видом закурил. Затем положил ее на место и не спеша направился по дорожке к дому, слегка пошатываясь и что-то удивленно бормоча.
Споткнувшийся о пенек человек какое-то время наблюдал всю эту сцену с другой стороны шоссе, но после бегства водителя сам заковылял в другую сторону.
А в окнах близлежащих домов уже засветились огни, и услышавшие звуки стрельбы граждане принялись названивать в местное отделение милиции.
После того как от одного из вышестоящих начальников поступил звонок с «просьбой» поскорее закрыть дело о квартирном убийстве старика, которое явно подходило под категорию «висяка», Леонид Иванович Прижогин заторопился. До этого момента подавляющую часть своего времени он занимался расследованием двух других смертей, тем более что в этих случаях — это ему подсказывала интуиция — в любой момент можно было ждать каких-то необычных продолжений, но теперь решил переключиться на «классическое» убийство, которое, по всей видимости, произошло на бытовой почве.
Задушенного в собственной квартире старика звали Афанасий Александрович Твердохлебов, жил он бедно и одиноко, поэтому, в результате предварительного расследования и опроса соседей, не удалось выяснить даже такой элементарной вещи, как факт пропажи из квартиры каких-то мало-мальски ценных вещей. Кстати, поскольку никто из возможных наследников так и не объявился, квартира должна была отойти государству.
О старческом времяпрепровождении догадаться было несложно — на обшарпанной кухне осталось с десяток бутылок из-под самой дешевой водки. Следовательно, надо было искать собутыльников, и Прижогин внимательно прочитал протоколы опросов соседей.
Самое поразительное состояло в том, что и Твердохлебов ничуть не уступал в сладострастии двум другим своим «ровесникам по несчастью»! Семь лет назад, когда ему было «всего-навсего» шестьдесят четыре, он еще был женат на двадцатипятилетней женщине, имевшей от него двоих детей-близнецов. В те времена он являлся бравым и молодцеватым подполковником в отставке, работавшим начальником охраны какой-то частной фирмы. По словам соседей, между супругами нередко возникали скандалы, причем по весьма удивительной причине: молодая женщина яростно — и отнюдь не беспочвенно! — ревновала своего «шаловливого старичка».
