— А поконкретнее?
— Замкнутый, хитроумный, профессионал высочайшего класса… Я не очень понимаю, Леонид Иванович, в каком плане он вас интересует?
— Он очень нуждается в деньгах?
— А кто в них сейчас не нуждается? — усмехнулся Коновницын. — Да, он работает на двух работах и чертовски загружен.
— А что вы знаете о его отношениях с женщинами?
— Леонид Иванович! — в голосе врача послышалась укоризна, и тогда следователь терпеливо пояснил:
— Вы уже давно могли понять, Филипп Сергеевич, что я никогда не задаю праздных вопросов. Если человек увлекается дорогостоящими удовольствиями, то будет искать необходимые для этого средства всеми доступными способами.
— С этим я согласен, — вспомнив своего отца, кивнул Коновницын. — Ну, а насчет Платона… В общем, не Дон Жуан, это точно, хотя жене периодически изменяет.
— А вам известно, что помимо семьи он содержит сразу двух любовниц, которые являются между собой родственницами — одна тетка, другая племянница?
— Платон? — воскликнул Коновницын, тараща глаза на невозмутимого следователя. — У Платона сразу две любовницы? Ну, не ожидал… И сколько же лет этим почтенным дамам? — после ответа Прижогина его изумление возросло еще больше.
— Тетке около тридцати, племяннице — девятнадцать.
— Вы это серьезно? Ну и дела…
— У меня к вам настоятельная просьба — не говорить ни слова вашему другу о нашем сегодняшнем разговоре.
Коновницын заколебался, почувствовав, что подобное обещание будет явно противоречить его понятию о дружбе.
— Но почему вы заинтересовались Платоном? Ведь не из-за его половой жизни, я полагаю?
— У меня имеются для этого более серьезные основания. Вы даете мне честное слово, что все останется в тайне?
— Даю, — со вздохом отвечал Коновницын. — Мне можно идти?
— Пожалуйста. Как только станет что-нибудь известно о местонахождении Полины, я вам немедленно сообщу.
Выйдя из кабинета следователя, Филипп тут же уперся взглядом в красивые женские ноги, открытые весьма короткой кожаной юбкой. Подняв взгляд повыше, он увидел хорошо развитый бюст, обтянутый белой шерстяной кофтой, дерзкие голубые глаза и гриву пышных, темно-каштановых волос. Девушка была так хороша, что у врача немедленно «взыграло ретивое».
— Вы тоже сюда? — ласково осведомился он.
— Да, а что?
— К Леониду Ивановичу Прижогину?
— Да.
— А по какому делу?
— Сама не знаю.
— А как вас зовут?
— Аня, — судя по тому, с какой охотой девушка отвечала на его вопросы, она принимала Коновницына за следователя.
— Можно я вас подожду?
— Зачем?
Ответить он не успел, поскольку за его спиной приоткрылась дверь и показался Прижогин. Мельком взглянув на Филиппа, он обратился к девушке:
— Анна Жердева?
— Да, я.
— Заходите.
— Я вас подожду на улице, — успел прошептать Филипп, улыбаясь и подмигивая синеглазой красотке.
— А не пора ли тебе подумать о расширении ассортимента?
Вопрос оказался настолько неожиданным, что Платон привстал на кушетке и изумленно воззрился на свою возлюбленную.
— Что ты имеешь в виду? — насмешливо спросил он минуту спустя. — Изготавливать пепельницы из черепов или ожерелья из мелких костей и зубов?
— Нет, но можно продавать не только отдельные уши или пальцы, но и некоторые внутренние органы, — невозмутимо отвечала Грета.
— Ты серьезно? Да кому нужна эта требуха?
— Тем же, кому нужно и все остальное. Например, твои клиенты могут посылать тем, кого они хотят запугать, сердце — «не заплатишь долг, сердце вырву»; а жены устрашать мужей-алкоголиков видом циррозной печени — «вот, что с тобой станет, если не бросишь пить».
— Нуда, а те, кто узнал об измене, присылать мужьям отрезанные фаллосы — «вот что с тобой станет, если не бросишь изменять!»
И Платон, пораженный буйством фантазии своей подруги, иронично покачал головой. Как и всякий влюбленный мужчина, он не смог слишком долго таиться от своей возлюбленной и недавно рассказал ей обо всем. Грета призадумалась, и поначалу патологоанатом пожалел о своей откровенности, решив, что женщина пришла в ужас от его «бизнеса». Однако как же мало он, оказывается, ее знал!
— Мне кажется, что это уже слишком, — видя, что она всерьез ждет ответа, осторожно отвечал Платон. — Ты забываешь о необходимости соблюдать максимальную осторожность.
— Продавать внутренние органы гораздо безопаснее, чем внешние, — возразила женщина, и Платон не нашел что ответить.
В это время в дежурной комнате прозвенел звонок, кнопка от которого была выведена на улицу, к воротам.
— Ты сегодня ждешь покупателей? — спросила Грета, едва Платон вскочил с кушетки и стал торопливо одеваться.
— Да, — натягивая штаны, кивнул он. — На этот раз кому-то потребовался целый труп для организации фиктивных похорон.
— А ты уверен в тех, кому ты его собираешься продать?
— Как я могу быть в них уверен? — резонно заметил Платон, шнуруя ботинки. — И что я должен был для этого сделать — попросить их предъявить удостоверения членов организованной преступной группировки?
— Но откуда они узнали о том, чем ты занимаешься?
