— А что это за история? — тут же заинтересовалась Полина, беря под руку своего суженого. — Впрочем, сейчас не время, потом расскажешь…
Филиппу ничего не оставалось, как последовать вслед за ними. Переводя взгляд с седого затылка отца на белокурый, тщательно завитой затылок невесты, он задумчиво покусывал губы…
А история его деда — Александра Павловича Коновницы-на, о которой он тщетно пытался напомнить своему отцу, была настолько примечательной, что, благодаря воспоминаниям современников, даже вошла в анналы истории начала XX века.
Дело в том, что где-то в перерывах между первой и второй русской революциями, примерно в 1909–1912 годах, молодой дворянин Александр Коновницын в одно и то же время увлекся революционными идеями и юной русоволосой красавицей, происходившей из мещанского сословия. Собственно говоря, именно эта девица, впоследствии оказавшаяся членом РСДРП, и пробудила интерес своего возлюбленного к самым «порочным» идеям двадцатого века.
Они любили друг друга, дело шло к свадьбе, как вдруг однажды, к немалому изумлению Коновницына, его юная возлюбленная явилась к нему вся в слезах и заявила, что не только не может выйти за него замуж, но ее родители категорически настаивают на том, чтобы они никогда больше не встречались.
«Но почему, почему? — недоумевал молодой дворянин. — Ведь я достаточно богат и могу обеспечить тебе достойную жизнь! Кроме того, ты сама признавалась, что любишь меня!»
В ответ он получил бурю вздохов, водопад слез и массу совершенно невнятных объяснений, самым вразумительным из которых была ссыпка на некие таинственные «интересы революции». Несмотря на все его усилия и уговоры, это свидание оказалось для них последним. Велико же было изумление покинутого любовника, когда вскоре он случайно узнал о том, что его двадцатилетняя возлюбленная вышла замуж за семидесятилетнего богатого купца!
Через год, кое-как утешившись, Коновницын женился на другой, продолжая ломать голову над тем, что помешало ему быть счастливым со своей первой любовью. Он встретился с ней спустя пятнадцать лет, уже в советские времена, и лишь тогда узнал потрясшую его до глубины души разгадку всей этой истории!
После загса все приглашенные расселись по трем машинам и отправились на квартиру Сергея Александровича праздновать свадьбу. Филипп оказался в одной машине с «новобрачными», однако ни малейшей возможности поговорить наедине или с отцом, или с Полиной ему так и не представилось. И лишь уже глубоко под вечер, когда все изрядно охмелели, Полина, проходя мимо сидевшего за столом Филиппа, вдруг наклонилась к его уху и быстро шепнула:
— Пригласи меня потанцевать.
Он кивнул, встал и сделал приглашающий жест. Отец в тот момент беседовал с кем-то из гостей, а потому поначалу не обратил на них внимания.
— Не говори отцу о том, чем я раньше занималась, — попросила Полина, оказавшись в объятиях Филиппа. В этот момент они находились в другой комнате, где гремела музыка и никто из присутствующих не мог их услышать.
— Но зачем ты это сделала? — слегка опьяненный Филипп вдруг вспомнил их недавние развлечения и ощутил сильнейшее вожделение. До чего же глупый вопрос он задает, если именно сейчас искренне завидует отцу и предстоящей ему ночи!
— Только не думай, что из-за прописки. Я — коренная москвичка, и у меня есть своя квартира, — быстро ответила Полина.
— Но тогда зачем?
— А ты не думаешь, что мне могут нравиться старички? — усмехнулась она.
— На твоей работе они должны были тебе нравиться, поскольку не слишком утомляли, — ответно усмехнулся Филипп, — но по жизни в это трудно поверить.
— Ты ничего ему не скажешь?
— Не скажу, если ответишь на мой вопрос.
— Мне надоело жить с родителями и захотелось самостоятельности.
— И квартиры по наследству?
— Не говори ерунды. Я здесь не прописана и прописываться не собираюсь.
— Так я тебе и поверил.
— Короче, — отстраняясь от него, вдруг зло сказала Полина, и глаза ее угрожающе блеснули, — если ты что-нибудь разболтаешь отцу, то очень пожалеешь. Среди моих бывших клиентов есть такие типы, которые, по моей просьбе, изувечат тебя как бог черепаху!
Угроза была более чем реальной — Филипп прекрасно помнил того могучего «быка», который в свое время и привез ему Полину.
— Да ладно, не скажу, — отвечал он, пожимая плечами. — Какое мне дело до отцовских затей. Пусть развлекается старикашка…
— Спасибо, — и вновь Полина сделала совершенно неожиданный жест — прильнула к нему и быстро поцеловала в губы, одновременно с этим медленно проводя рукой по ширинке его брюк. Затем она быстро вышла из комнаты, оставив Филиппа в совершенной растерянности. Или он чего-то не понимает, или здесь дело нечисто…
Надо бы предпринять какие-нибудь шаги, что-то сделать, выяснить, упредить. Но, в конце концов, какое ему до всего этого дело! Эх, почему это свадьба отца, а не его собственная? Где там сейчас его драгоценная Вера и чем она занимается… со своим проклятым мужем? Одна только мысль об этом заставила Филиппа стиснуть зубы и почувствовать, как на глазах в очередной раз закипают слезы.
