— Я должна привести твоего отца к Сперанскому. Им нужны посредники. — Она выделила последнее слово. — Мы и будем этими посредниками. Никому, кроме меня, Сперанский не поверит. Я целиком и полностью отвечаю за операцию.
В припеве голоса неожиданно сливались:
Ее разбудил телефонный звонок. На часах было восемь, и она никак не могла сообразить, утро это или вечер.
Звонила Татьяна.
— Спишь? Наверно, весело погуляла со своим картежником? — Потому как она заливисто смеялась, Аида поняла, что девушка пьяна. — Он крутой? Чего молчишь? Тачка у него крутая!
— Не обратила внимания.
— Ладно тебе! Не хочешь делиться приятными воспоминаниями, не надо. Только что звонил Сперанский. Он зовет нас к себе в гости.
— Когда?
— Прямо сейчас. Он попросил, чтобы мы за тобой заехали. Семен обещал скромный китайский ужин. — Татьяна снова залилась смехом, вдруг перешедшим в рыдания.
— Ну-ну, — пыталась успокоить ее Аида, хотя знала, что это бесполезно. — Давай никуда не поедем, — предложила она. — Пусть он подавится своим китайским ужином!
В трубке раздалось еще несколько всхлипов, а потом совсем детское:
— Нет, я хочу! Я давно не ела вкусненького!
Апартаменты старого «адмирала» прежде всего поражали своими просторами, а во вторую очередь собранием картин и антикварной мебели. Сперанский провел их по всем комнатам, как по музею. Рассказал, где ампир, а где викторианский стиль. Показал подлинники Вламинка и Танги, «и даже Домье, и даже…». Он подносил палец к губам и вместо фамилии художника говорил: «Числится в розыске аж с девятьсот тринадцатого года!» Почему-то предпочитал живопись французскую, а кухню китайскую.
— Для кого вся эта роскошь? — пожала плечами Татьяна, когда они с Аидой спустились на этаж ниже, чтобы покурить. — Собрался жить двести лет?
— А что, детей у него нет? — поинтересовалась Аида.
— Не знаю. Если есть, то он держится от них на приличном расстоянии.
— А Хуан Жэня мы сегодня увидим? — осторожно спросила несостоявшаяся даосская монахиня.
— Вряд ли.
— А кто же будет подавать на стол?
— Ты ничего не знаешь? — в глазах Татьяны то ли мелькнула хитринка, то ли прорвалось прошлогоднее озорство. — Семен еще не успел похвастаться? Он готовит для тебя сюрприз.
— Какой? — насторожилась Аида.
— Увидишь за столом. Это просто отпад! Такая штука была только у Петра Первого, а теперь вот у Сперанского.
— Какая штука была у Петра Первого?
— Нет! Нет! — захохотала Татьяна. — Совсем не то, что ты подумала! По этой части Семен давно вышел в отставку! Еще когда одолжил моему отцу Марину! — Истеричный смех оборвался на самой высокой ноте. Губы задрожали. — А знаешь, убийцу Марины так и не нашли. Я звонила ее родителям, справлялась о здоровье малыша.
— Какое тебе дело до ее ребенка?
Татьяна горько усмехнулась и произнесла:
— Мы ведь оба теперь круглые сироты. Будто кто-то специально подстроил…
Она не договорила. Ее задумчивый взгляд был абсолютно трезв.
— Что подстроил?
— Да так. Кстати, по прошествии времени малыш вспомнил, что убийца был не один. Ему помогала какая-то женщина. Правда, описать внешность не смог. Совсем еще маленький.
Татьяна теперь смотрела немигающим взглядом, и Аиде даже показалось, что она ждет каких-то объяснений с ее стороны. Тягостное молчание нарушил голос Сперанского. Он звал к столу. Он по-стариковски манерничал и пытался иронизировать. Дуэль взглядов закончилась ничем, обошлось без кровопролития.
— Пойдем, — улыбнулась дочь Патрикеева, снова превратившись в веселую, озорную девчонку, которая с первого взгляда влюбилась в незнакомку и сравнивала ее с Нефертити. — Тебя ждет сюрприз! — шепотом напомнила она Аиде, нежно коснувшись щекой ее щеки.
— Я готова к любым сюрпризам! — так же шепотом ответила лжеегиптянка.
«Не может быть! Показалось! — кричал ее внутренний голос. — Эта дура не способна на серьезное подозрение! Ей не свойственна работа ума! Ей недоступна логика!»
— Смотри-ка, как милуются! — призвал Семен Ильич в свидетели Дениса. — О чем шепчетесь, красавицы? Почему я не могу сбросить годков эдак двадцать?
— Двадцать? Фи! — скорчила гримасу Татьяна. — Если уж вам сбрасывать, дядя Семен, так уж лет пятьдесят!
— Какое хамство! — наигранно возмутился старик. — Не знаешь ты, деточка, каким я был еще двадцать лет назад!
— Ой, любите вы все хвастаться победами на любовном фронте! Особенно когда уже хвастаться нечем!
— Откуда такое знание жизни, Танюха?
— А я вот люблю мужчин постарше, — призналась Аида.
— И правильно делаешь, милочка! — поддержал ее Семен Ильич. — Слушай подругу, Танюха! Она девушка умная. Дурного не посоветует. Мужик в возрасте, что наливное яблоко. То есть в самом соку!
— Это перед климаксом, что ли?
— Тьфу! Вот ведь язва!
Денис за время полушутливой перебранки не проронил ни слова. Аида заметила, что при Сперанском он вообще предпочитает молчать.
