Гостья провела пальцем по ненавистному подбородку, дряблой красной шее, кадыку и почувствовала, как закипели у Хвостова от нетерпения все внутренности.
— Чур не открывать глаз!
И шея, и кадык, и подбородок были ей знакомы, только подбородок стал бритым, и кадык менее ускользаемым из-под пальцев. Главное, не увлекаться блаженными ощущениями. И в ту же секунду она резким и сильным движением вонзила бритву в горло, чуть пониже кадыка.
Он охнул и сел, схватясь за шею. С минуту ошарашенно смотрел на Полежаеву, ничего не понимая, а кровь уже хлестала, заливая его дряблую грудь.
— Это тебе за Александра и за дочь! — с ненавистью прошептала Зинаида и спокойно поднялась с дивана.
Дикий сверхъестественный ужас обуял Хвостова. Он захрипел, и в горле у него забулькало. Бедняга свалился на пол и пополз к столу, оставляя за собой черную полосу крови. Хвостов дополз до кресла, нажал на кнопку и принялся со страшным ревом кататься по полу. Через две минуты он затих.
Полежаева без торжества и страха наблюдала за этой сценой, грустно размышляя над тем, что Господь, в общем-то, позволяет осуществить все чего ни пожелаешь. И подобная милость Господа удивляла ее. Она тупо смотрела на распластанный труп Хвостова и равнодушно думала, что его дух, должно быть, уже где-то под потолком, а может, сразу провалился в преисподнюю. Затем без всякого сожаления за содеянное она проследовала в ванную и принялась спокойно отмывать руки.
Именно за этим занятием и застал ее испуганный милиционер. Он влетел в ванную с пистолетом и дико крикнул:
— Стоять!
— Я и стою, — равнодушно ответила Полежаева, намыливая ладони и вглядываясь в висящее перед ней зеркало. Черт! До чего же красивое лицо. Влюбиться можно… А как клево сидит платье…
— Что здесь произошло? — крикнул милиционер, встав в ковбойскую стойку.
— Обыкновенная месть, — пожала плечами Полежаева, видя в зеркале, как теряется мусорок от ее ослепительной спины. Нет! Платье просто чудо! Видно, что иностранный модельер…
— Убили его вы? — с ужасом выдохнул мент.
— А кто же? — усмехнулась Полежаева, замечая, как великолепно сверкают зубки, и даже горькая усмешка никак не портит ее юного личика.
— Стоять, не двигаться! — вскричал милиционер, трусливо пятясь назад и вытягивая вперед пистолет. — Не шевелиться до приезда наряда!
— Я и не шевелюсь, — равнодушно ответила Полежаева, неторопливо намыливая каждый пальчик с перламутровым ноготком и удивляясь вселенской несправедливости в области одаривания людей внешностью. Любопытно, в таком неравноправии есть какой-нибудь смысл?
— За что вы его? — шепотом произнес мент, кивая назад и утирая рукавом пот.
Полежаева подумала, что смысл, конечно, во всем этом есть и, медленно закрыв кран, сорвала со стены полотенце. Прежде чем поднести его к лицу, она повернулась к милиционеру и, пронзив его небесным взором, медленно и вразумительно произнесла:
— Он убил моего мужа и ребенка.
С Джоном Сиддонсом случилось большое несчастье: он влюбился в Мери Дельтой.
У Мери были такие глаза, волосы, нос, руки, ноги, фигура, какие могли быть только у нее и ни у кого больше. Достаточное основание, чтобы влюбиться без ума.
Вот как это произошло.
Джон был в парикмахерской. Угрюмый парикмахер, перестав щелкать ножницами и сопеть в темя, снял с Джона простыню.
Сиддонс направился к выходу. И тут на его пути возникло белое видение, и скоро, в состоянии невменяемости влюбленных, он сделал ей предложение, которое было принято благосклонно.
Джон стал женихом и несчастнейшим человеком в мире.
Любовь поссорила сердце Джона с его рассудком. Нетерпеливое сердце требовало, чтобы брак был заключен немедленно. Холодный рассудок не одобрял этого: семья, говорил рассудок, коммерческое предприятие, которое имеет одну только расходную часть и всегда пассивное сальдо. Мери едва сводит концы с концами. Сам Сиддонс служит счетоводом в фирме «Кин и Ко» — пуговицы «Идеал». Его заработка едва хватает на скромную жизнь. Свадьбу можно справить самую скромную. Но ведь надо же обзавестись хоть маленькой семейной квартиркой, купить в рассрочку мебель, посуду, белье… А дети? Если пойдут дети, Мери, наверно, потеряет место, расходы же увеличатся.
Выходило так, что счастье Сиддонсу не по карману. Чтобы владеть Мери, надо во что бы то ни стало увеличить свой заработок. Но как?.. Эти мысли не покидали Джона и на работе.
